– Ускоренное судопроизводство, но с обязательным допросом под Веретасерумом.

– Логично.

– Минимальный срок при доказанном убийстве, вне зависимости от того, убит маг или магл, десять лет.

– Приемлемо.

– При доказанных эпизодах зверств и убийства нескольких человек – смертная казнь.

– Допустимо.

– Разрешение на применение Непростительных.

– Для ДМП и Аврората при исполнении.

– Для всех способных носить оружие, - возразил Олег. – И временное снятие запрета на использование темномагических заклинаний и ритуалов.

– Светлые будут протестовать по одной причине, темные – по другой.

– Так и есть, - согласился Олег. – Поэтому никакого обсуждения. «Состояние войны» замораживает деятельность Совета Лордов, а значит, и его правопреемника – Визенгамота.

– На срок не больше шести месяцев, - напомнил Крауч.

– Если сослаться на меморандум Уиллера, поддержанный Советом Лордов в 1731 году, то у нас в запасе будет год. И не забудьте, директор, в случае активного противодействия исполнению обязанностей по защите правопорядка вы можете сместить даже министра.

– Не слишком ли крутой поворот? – усомнился директор. – Аврорат может выступить против ДМП.

– Скажите Мьюру, что, если он не станет мешать, мы поддержим его притязания на кольцо лорда семейства Бёрк.

– Да, пожалуй… - прозвучало уж слишком задумчиво.

– Не сомневайтесь, директор, - обнадежил его Олег. – За кольцо лорда Мьюр забудет, что он кусок дерьма и станет гребаным героем. Еще увидите его на баррикадах!

– Вы умеете быть убедительным, лорд Сегрейв.

– Стараюсь. Это все или есть что-то еще, что вы хотели бы со мной обсудить?

– Есть еще один вопрос, - подтвердил Крауч. – Человек, который пойдет договариваться с боевиками Третьей Силы, будет договариваться о способах связи, возможности совместных операций и способах передачи информации из нашей разведки. А вас я хотел бы попросить о другом. Надо довести до имеющих в ТС власть людей, что я готов принять в спецназ ДМП тридцать добровольцев. Нужны те, кто уже умеет воевать. Условия простые. Человек, пришедший от ТС, получает индульгенцию за все прошлые противоправные действия. Нормальный юридически оформленный документ с печатями и моей подписью, освобождающий от ответственности в случае, если на него будет подана жалоба, открыто дело, начато следствие, но только за период до вступления в ДМП. Плюс жетон аврора и положенное по штату снаряжение. И оклад военного времени, разумеется.

Что ж, это было хорошее предложение. Его люди усилят ДМП, а значит и Аврорат, но, с другой стороны, тридцать боевиков – это много. Это ослабит, как минимум, две роты ТС, а их у него и так всего три. И значит, придется вербовать школьников старших классов и завозить в страну наемников.

«Можно обратиться к русским, - прикинул Олег.
– За службу не только деньги, но и английское гражданство и помощь в перетаскивании семей».

«Да, это может сработать! – решил он, быстро обдумав се за и против.
– Поставим в Нормандии пару деревушек поблизости от Гавра и Руана и вуаля!»

– Я передам, - сказал он вслух, поднимаясь из кресла. – Рад был познакомиться с вами, лорд Крауч!

16 декабря 1980

Как ни странно, встретиться с Лили Поттер Олегу удалось несколько раньше, чем с ее супругом. Встречу организовала Беллатрикс Блэк. Она сыграла девушку в темную, но цель оправдывает средства, не правда ли? Поэтому, когда зазванная «по-родственному» на чашку чая, - а какие уж Блэки родственники Поттерам, это другой вопрос, - леди Поттер оказалась в кругу семьи своего супруга, появление еще одного персонажа ее никак не удивило. К этому времени Олег знал о ней следующее: Лилиан Поттер маглорожденная и довольно-таки активная и небесталанная волшебница. Она чуть старше Джеймса, - всего-то на пару лет, - и, по официальной версии, закончив пять классов в Дурмстранге, была вынуждена уйти из школы. Во многих магических государствах Европы маглорожденные волшебники имели право только на стандартный минимум, то есть пятилетний усеченный курс, из которого были исключены боевая магия, темные искусства, дуэлинг и магическое законодательство. Таким образом, Лилиан закончила школу шесть лет назад и, переехав из пуристской Австро-Венгрии[2] в относительно либеральную Швейцарию, отучилась там шесть месяцев на курсах колдомедиков и работала младшей медиковедьмой в женевской «Vir clarssimus Galen[3]». Там она, собственно, и познакомилась с Поттером. Нормальная история, если подумать, но информаторы Олега утверждали, что не все с этой девушкой так просто, как она пытается показать. Дело в том, что Лилиан Кински никогда не училась в Дурмстранге, не имала австро-венгерского подданства и, возможно, даже не являлась маглорожденной. Вот только ничего из этого так быстро, как хотелось бы Олегу, было не доказать. Все, что у него было, это непроверенные данные, циркулировавшие кое-где слухи и то впечатление, которое леди Поттер производила на тех, кто общался с ней больше, чем час или два. Олегу жена Поттера тоже не показалась простушкой. Немногословная, собранная и уверенная в себе девушка, неплохо ориентирующаяся в реалиях магической Великобритании, этикете и прочем бонтоне[4]. Ну, и откуда это все у маглорожденной волшебницы из богемской[5] глубинки, а у нее, между прочим, и английский вполне приличный, хотя и с неярко выраженным акцентом, похожим на немецкий, но показавшийся Олегу неожиданно знакомым. Впрочем, могло статься, что, будучи при всех своих недостатках человеком, получившим настоящее аристократическое воспитание, Поттер мог, наверное, вложить кое-что из этого в свою юную супругу. Вот только Олег, зная Джеймса, очень сомневался, что Поттер действительно мог кого-нибудь чему-нибудь научить. Впрочем, жизнь сложная штука, и, может быть, Джеймс действительно изменился?

Сам Олег в общем разговоре почти не участвовал, сидел чуть в стороне, пил кофе с коньяком и рассеянно наблюдал за собравшимися. Однако Лили Поттер, как кажется, уделяла Олегу гораздо больше внимания, чем своим активным собеседникам, и при этом явно старалась скрыть свой далеко не праздный интерес. А в том, что интерес не праздный, и что это никак не попытка завести роман на стороне, не приходилось сомневаться. Олег обладал неплохой чувствительностью к такого рода делам, хотя и не являлся ни подлинным эмпатом, ни настоящим невербальным интуитом[6]. Тем не менее, три жизни его кое-чему научили, и, в особенности, эта третья, проживаемая здесь и сейчас среди магов и волшебников, обладающих, порой, крайне сложными характерами, и чьи мотивы, зачастую, спрятаны так глубоко, что хрен там что разберешь. Поэтому, побыв какое-то время сторонним наблюдателем, Олег решил, что с такой Лили Поттер имеет смысл говорить начистоту. Не тот типаж, чтобы играть с ней в «тайны Мадридского двора» и «пещеры Лейхтвейса»[7].

– Леди Поттер, - обратился он к ней, - не могли бы вы уделить мне немного вашего драгоценного времени?

«Этикет, твою мать, бонтон и вся прочая херня!»

– Короткий разговор, если позволите, - указал он на дальнюю часть гостиной, где друг напротив друга стояли два элегантных канапе[8] с гобеленовой обивкой.

– Отчего бы и нет? – улыбнулась женщина, вставая из кресла, в котором сидела с самого начала разговора.

– Дамы, - чуть поклонилась она собеседницам.

– Итак? – спросила, когда устроилась напротив Олега и увидела, как он ставит защиту от прослушивания.