– Да откуда мне знать! Я даже не знаю, что наговорила вам на диктофон. Я ничего не соображала из-за таблеток. Которыми меня пичкал Эйдан. Ему не впервой заставлять меня делать… всякое.

Она выдавила из себя слезу и тут же отвернулась.

– Полагаю, вы незнакомы с Вэнфилдсами, хозяевами домика.

– Незнакома. Я даже не знаю, где этот чертов дом находится. Когда Эйдан заставляет, я приезжаю сюда, но бываю только в Биг-Сур. Чарльз!

– Шарлотта, успокойся. Дай мне со всем разобраться.

– Незнакома с Вэнфилдсами, никогда не бывала в доме. Иными словами, вы не знали, что они уехали и дом пуст.

– Разумеется! Господи.

– Я что-то запутался. А ты, Мик, не запуталась?

Выражение лица у нее осталось каменным, но в душе она улыбалась.

– Да вроде нет.

– Значит, я один что-то не понял. Я не понимаю, как, если вы незнакомы с Вэнфилдсами и не знаете, где они живут, как тогда ваш отпечаток указательного пальца правой руки оказался на выключателе в туалете на первом этаже.

– Это ложь.

– Вы, наверное, потеряли бдительность. Как я понимаю, вы предварительно осмотрели дом вместе со своими подельниками и захотели посетить ванную комнату. И вам даже не пришло в голову включить свет костяшкой пальца.

– Чарльз, они все спланировали заранее.

– Тихо.

Микаэла заметила перемену в глазах адвоката. Его, может быть, и не волновало, виновна ли его клиентка, но он заволновался, когда улики начали сыпаться как из рога изобилия.

– Ваша история сплошь состоит из лжи, дыр и оговорок, ее невозможно поддерживать. Но у меня отлично получается ловить волны. Шантаж? Чушь. Вымогательство – это одно, и чтобы выпутаться из такой истории, нужно время. Но вот накачать несовершеннолетнюю наркотиками и похитить? Использовать при этом летальное оружие? Это иной уровень. Перед человеком маячит куча денег. Не думаю, что он будет рисковать оказаться на этом ином уровне и похищать Кейтлин. Это не его работа, не его игры.

– Он сделал фотографии!

– Шарлотта, хватит! Больше ни слова.

– Она не кажется сонной от таблеток и все время говорит о шантаже. Вместо того чтобы переживать о том, что дочь якобы науськали ее оклеветать. Что ей что-то вкололи.

Рэд резко подался вперед и стукнул кулаком по столу.

– Вы сами выбрали место, где они ее схватят, и они вкололи что-то вашей десятилетней дочери.

– И все ради денег, – добавила Микаэла. – Ради еще парочки часов от Булгари.

– Ради любви!

На этот раз Скарпетти схватил Шарлотту за руку.

– Ни слова больше. Я должен побеседовать с клиентом.

– Сюрприз-сюрприз. – Рэд встал и выключил магнитофон. – Он собирается сказать вам, что первый признавшийся заключает самую выгодную сделку со следствием. И он прав. Мик, хочешь колу? Я бы выпил.

Они вышли в коридор, и Рэд знаком указал другому помощнику шерифа встать у двери, а затем жестом пригласил Микаэлу проследовать за ним через зону для допросов и КПЗ к нему в кабинет, где у него стоял холодильник, заполненный колой.

Он достал две банки, передал одну Микаэле и сел, закинув на стол ноги в высоких конверсах.

– Ладно, скажем прокурору штата, что дело движется. Крутой адвокат попросит о крутой сделке.

– Сколько ей дадут? Любого срока будет недостаточно, но все же, как вы думаете?

– Так. – Он снова потер шею. – У нас есть похищение несовершеннолетней с целью получения выкупа. Использование наркотиков и оружие, направленное против несовершеннолетнего. Хотя она может сказать, что не знала о пистолете, так что это опустим. И еще она может давить на то, что она мать. Но вот от выкупа ей не отвертеться, даже если заключит сделку.

– А она заключит. У нее нет чести.

– Ни грамма. От пяти до десяти, я думаю. Ее любовник с подельником? От двадцати до двадцати пяти лет с легкостью. Если они совсем глупы, то могут получить и пожизненное. Но что-то мне подсказывает, что эти трое выльют друг на друга столько грязи, признают вину и получат от двадцати до двадцати пяти лет. Если мы вычислим того, кто размахивал пистолетом, то он получит от двадцати пяти до пожизненного.

Он сделал большой глоток колы.

– Но это все дела адвокатов и суда. А мы? Мы их поймаем. Она срок себе обеспечила, и если у Салливана есть мозги, а я думаю, что есть, то он уже готовит документы на единоличную опеку, развод и получение охранного ордера на тот случай, если она выйдет под залог.

Он отпил еще.

– Мик, ты молодец.

– Я почти ничего не сделала.

– Ты сделала свою работу, и сделала ее хорошо. Иди скажи прокурору, что скоро начнется игра «Давай договоримся».

Микаэла кивнула и направилась к двери.

– А девочка? СМИ не оставят ее в покое…

– Да. Мы можем только выступить с заявлением, когда до этого дойдет, и перейти в режим «без комментариев», и там и оставаться. Она не заслуживает того, что ей предстоит.

Нет, подумала Микаэла и вышла в коридор. Никто не заслуживает.