– Стал бы он здоровым, как бык, ушел бы к ней, забрал бы дачу, которую мы строили пятнадцать лет, а я там каждый цветок, каждое деревце сажала! Конечно, я ждала его смерти, до неё осталось-то всего ничего…

Ирма курила что-то пахучее, дешевое, дым выпускала к потолку. Пока она курила, слова лились из неё ручьем. Чтобы нам не вдыхать запах дрянного табака, Алан незаметно огородил нас щитом. Кабинет почистим позже.

– А тут он влюбился, надо же! Знаете, что я ему сказала? Что, если уйдет, я подожгу дом его матери, и у той будет инфаркт. Так он сбежал, Мартин, уже сколько дней живет вместе с ней, с мамашей своей, поджога боится…

Ирма была черной изнутри, давно выгоревшей от ожиданий и нелюбви. Боролась она не за брак, а за дачу. Кусок земли в несколько гектаров, воевала за него, как полководец, ведущий все войска на последнюю битву. Я же сидела и думала о том, что в этом мире есть так много яркого, красивого, познавательного… Зачем циклиться на куске земли, пусть даже облагороженном твоими усилиями? Посмотри налево, посмотри направо, спроси себя – как я могу сделать жизнь интереснее? Ведь дорог тысячи, она не одна, всегда можно свернуть в сторону. Но миссис Контани сворачивать не желала.

– Где вы купили шип?

Алан смотрел тусклым взглядом, псевдо-равнодушным, и взгляд этот не сулил ничего хорошего.

– Так в подвале на сорок пятой… Мне еще Нунда, соседка моя, про него в прошлом году говорила. Она там отраву от мышей брала заговоренную, убеждала – всё у них есть. Чего нет – привезут. А про шип я прочитала в книге библиотечной по магии. Все гадала, сработает или нет? Вот с волосом было сложнее, за ним я побегала, как-то пристроилась за девкой этой в очереди магазинной, с плеча сняла…

Слушать её – все равно, что купаться в черной мутной луже.

Ала кривило от отвращения тоже.

– То есть книгу нашли в библиотеке?

– Ага, – еще одна струя дыма в потолок.

– Название?

– Ритуалы острова… какого-то острова. Да дома она у меня лежит, я её тайком вынесла.

Я знала, о чем думал мой напарник – книгу нужно конфисковать из чужого дома и заодно из библиотеки, чтобы мы не начали снимать такие вот «шипы» над каждым вторым косяком.

– То есть, вы понимали, что намеренно причиняете вред чужому здоровью, хотели этого?

– Хотела, конечно.

– Раскаиваетесь?

Вместо смеха – карканье больной вороны.

Раскаивалась ли Ирма? Конечно, нет. Алан вздохнул.

– Вы понимаете, что мы будем вынуждены вас привлечь к ответственности?

– В полицию меня сдадите? – Ей, черноглазой женщине, изливавшей яд на все подряд, было море по колено. – Что они мне предъявят, по какой статье? Я никого не убила, не покалечила…

– Покалечили.

– Они не смогут доказать. Дураки же.

– Они не смогут. Мы сможем. Уже доказали.

– Вы не полиция.

– Аналог её магического отделения.

Алан был терпелив, как медбрат психиатрической клиники.

– У вас прав нет со мной что-то делать… С точки зрения закона я ничего не нарушила.

– Есть права. Тем более, как вы говорите, наше наказание, как и ваш шип, все равно никто не увидит. Понимаете?

Только сейчас в черные глаза начал забираться страх.

– Вы не посмеете… Это всего лишь палочка над дверью и волосок! Можно сказать, шутка! Неудачная…

– Неудачная, точно. Почти приведшая к суициду. И наказание будет жестким.

Он отпустил её домой, снабдив «Триггером Тосвальда». Заклятьем, вызывающим боли в теле всякий раз, стоит подумать о недобром. Начнешь строить планы и козни и сразу свалишься от судорог и мигрени – ужасная по-своему штука, но в случае Ирмы справедливая. Пока она будет наводить внимание на приятное, честно и светлое, будет жить здоровой и даже счастливой. Да, обучение новому пути займет время, но, захочешь дожить до старости, пройдешь и не такое. Все честно.

«Движуха» этим утром с Ирмой стала неким разнообразием после вчерашнего дня, который мы целиком и полностью посвятили восстановлению артефактов. Завтракали, обедали и ужинали прямо в офисе – работа оказалась более кропотливой, чем предполагалось изначально. Фактуру и структуру некоторых свитков пришлось накладывать и воссоздавать многократно, иначе терялся первоначальный цвет или же функционал. Да-да, он сохранился в некоторых старинных вещах тоже – например, в свитках. Приходилось вкладывать обратно и потерянные смыслы.