Также, стоит упомянуть о вооружении полка. Как известно, сельские жители Пёплланда были неплохими охотниками и лесорубами. Таким образом, присоединившиеся к отряду селяне были вооружены охотничьими рогатинами, самостелами, а также топорами на длинных рукоятках. Набралась из присоединившихся и дюжина лучников.

Преобразились и каторжане. Как, опять же, общеизвестно, мигуны народ хозяйственный и запасливый. Поэтому, частенько у них встречались и запасные рогатины, и стрелы с болтами, да и порой и сами самострелы. Также, далеко не все могли пойти в поход: кому-то не позволяла старость, кому-то — состояние здоровья, кто-то не мог оставить большую семью. Однако, отдать своё охотничье оружие на святое дело они могли. Таким образом, арсенал каторжан тоже заметно пополнился вполне пригодным для боя оружием. Ну и обоз увеличился на семь телег, забитых продовольствием и посудой для бойцов полка.

Своих войск в Буреломске не было. Всё, что удалось собрать в Народное ополчение, было отправлено в Басту. И теперь всё, что было в распоряжение бургомистра Шога — это три десятка стражников. Кстати, укреплений город тоже не имел. Тем не менее, бургомистр в окружении городских солдат призывал буреломцев сплотиться против проклятых мятежников. Надо сказать, что собравшиеся на площади города жители не без удовольствия слушали Шогу. Кто-то даже смеялся. Однако, на призывы бургомистра никто из буреломцев не отзывался. А солдаты городской стражи — постояли-постояли, послушали-послушали, да и, под всеобщее ликование, подняли Шогу на копья. Командир стражников — лейтенант Лот одобрительно кивал и даже хлопал в ладоши, однако по глазам было видно, что сей офицер совсем не одобряет действия своих подчинённых и не разделяет всеобщий настрой. В итоге Лоту просто воткнули копьё в горло и вся недолга.

А через полчаса в город вошёл бастиндовский полк. Причём, повстанцев чуть ли не на руках внесли на центральную площадь, где под бурные аплодисменты, переходящие в овации, солдаты городской стражи торжественно присягнули Энкину Фледу.

Вот так вот на севере Пёплланда и родилась Буреломская Народная Республика.

* * *

От внимательных чёрных птиц не укрылся факт выдвижения павианов в сторону переправы. Естественно, об этом было доложено капралу Бефару. Выслушав доклад, поражающий речную и прибрежную фауны красотой своего деревянного организма капрал приказал птицам продолжать наблюдение и докладывать обо всех изменениях обстановки. После чего баркас «Наглый» продолжил патрулирование водного района возле переправы.

Почти полутора сотенную орду павианов возглавлял лично Шерстяной Ураган. Разбившись на стаи численностью в два десятка рыл каждая, оскалив страшные, клыкастые пасти, и виляя не менее страшными красными сраками, свирепые приматы (не скрывая своих намерений) двигались в сторону переправы. Само собой, что самая страшная пасть с самыми длинными клыками, а также самая красная срака были у их вожака, ну или если хотите — у капитана Шерстяной Ураган. В отличие от деревянных форм разумной жизни (что бороздили Большую посредством вёсельного плавсредства), которые вызывали у местных зайчиков-белочек-ёжиков-бурундучков-птичек-синичек лишь сплошное умиление, прибывшие свирепые приматы наводили панический ужас на всё живое. И это самое живое в ужасе разбегалось, расползалось и разлеталось при виде стай шерстяных клыкастых отморозков.

Капрал Бефар нисколечко не боялся приближения красножопых стай — возимого боекомплекта «Наглого» с лихвой хватало, чтобы утыкать все эту орду стрелами, как ёжиков иголками. Да и в рукопашной схватке вооружённые короткими абордажными тесаками речные десантники могли оставить впечатлений обезьянам. Особенно, если этих самых десантников накачать Боевой Яркостью. Да и сам капрал был не прочь испытать в бою выкованную для него Аргутом тяжёлую саблю.

Вскоре павианы прибыли к переправе, и сразу же сходу начали залупа… гм… вести себя вызывающе по отношению к деревянным морпехам. Капрал Бефар сразу же направил «Наглого» в сторону крайне неинтеллигентного противника. Обезьяны же, прекрасно понимая намерения наделённых сильными конечностями и слабым умом живых брёвен, отбежали от берега, ругаясь при этом нехорошими словами. Далее, шерстяные приматы стали постоянно имитировать атаки, то угрожая дуболомам страшными клыками, то дразня последних алыми (не менее страшными) жопами при ретировках.

Капрал Бефар, пораскинув деревянными мозгами, пришёл к выводу, что столь асоциальное поведение павианов именет под собой вполне конкретную подоплёку. И скорее всего, демонстрация, во всей красе, орально-анальных приспособлений приматов должна была вызывать у дуболомов определённого рода когнитивные реакции деструктивного либо латентно-ассоциативного дисфункционального характера. Тем не менее, ведя диалог с собравшимися на консилиум вымышленными термитами в своей голове, деревянный полководец пришёл к выводу, что ему всего-навсего откровенно ебу… гм… сношают мозги на предмет отвлечения внимания. Осталось только понять, от чего именно пытаются его отвлечь павианы, привлекая внимание своими красными сраками. В ходе продолжительных дебатов воображаемый термитный симпозиум пришёл к выводу: в данной локации нет ничего ценнее, чем прилегающая к переправе водная гладь. Однако, ничего подозрительного на водной глади Бефар не обнаружил. К тому же, когда ещё только появилось красножопое воинство, капрал приказал двум матросам следить за рекой. Вот и сейчас, убедившись, что вверенная ему река по-прежнему на месте, и для пущей уверенности потыкав в воду пальцем, Бефар пришёл к выводу, что пока всё в порядке. Однако, наличие назойливого красносракового творческого коллектива говорило об обратном.

Исходя из сложившейся обстановки, капрал приказал своим бойцам не терять бдительности.

А тем временем, просто так скакать с пальцем в заднице павианам быстро наскучило, и Шерстяной Ураган позволил своей кодле выпустить пар. Визжащие обезьяны стали собирать камни и швырять их в «Наглого» и его лихой экипаж. Естественно, что большинство камней не долетало до баркаса. Ну а те, что долетали… Ну вот сам-то, как думаешь - что может сделать бревну брошенный обезьяной камень? Вот то-то и оно…

Однако, свирепым деревянным морпехам было западло не отвечать ударом на удар. Но тем не менее, капрал не позволил дуболомам утыкать стрелами визжащих павианов. Не позволить то он не позволил, однако сам решил воспользоваться служебным положением…

Бефар потянулся за своим (самым мощным в Деревянной Армии) луком. Натянул тетиву, приведя лук в боевое положение. Приложил стрелу. Растянул лук — натянув тетиву до уха. Прицелился. Взял поправку на ветер. Тетива загудела, и стрела ушла в полёт. Пробитый насквозь, жутко ревущий павиан завертелся юлой. Остальная же шерстяная сволочь рванула прочь, и побережье засияло их пылающими сраками.