Являясь владельцем третьих по мощностям космических верфей Российской Империи, причем не государственных, а частных, но работающих на заказы от министерства обороны, Салтыков не стал переманивать кого-либо из командиров гарнизонов. Он просто присвоил все имеющиеся на верфи боевые дредноуты, создав из них свою личную дивизию… Это было дерзко и рискованно, но граф привык получать свое. В конце концов, он строил эти корабли по заказу правительства, которого уже не существовало. Так почему бы теперь не использовать их для собственной выгоды?

…С противоположного направления к планете приближалось еще одно крупное соединение. Это была хорошо знакомая нам 3-я «линейная» дивизия Черноморского флота, единственная, что сейчас находилась не в его составе. Возглавлял ее наш старый знакомый Василий Иванович Козицын — опытный и решительный командир, снискавший славу и уважение в многочисленных космических битвах.

Вице-адмирал Козицын, как мы помним, сначала ушел от Самсонова, когда тот окончательно слетел с катушек, возомнив себя чуть ли не равным Богу. Василий Иванович не мог смириться с безумием и жестокостью своего бывшего командира. Его честь и совесть не позволяли служить тирану, ведущему Империю и в частности свой космофлот к погибели.

Затем, Василий Иванович с сожалением, но тем не менее, уверенный, что действует правильно, покинул эскадру Коалиции первого министра Птолемея Грауса, после открытого конфликта того с Дессе, а перед этим со мной. Козицын видел, как амбиции и интриги раздирают некогда могущественный альянс, и не желал быть частью этого разложения. Он выбрал свой путь — путь верности долгу и присяге. По крайней мере так он себе говорил…

Вице-адмирал пока не присоединился ни к одному из лагерей, но верные «черноморцы» из 3-ей «линейной» были по-прежнему рядом с ним, а значит, и Козицын имел вес и не собирался отсиживаться в центральных мирах, поспешив к Санкт-Петербургу… Его корабли — мощные линкоры и крейсеры рассекали космическую тьму, устремляясь навстречу неизвестности. В сердцах экипажей горела решимость сражаться за правое дело до конца.

Сам он, конечно же, не помышлял ни о какой верховной власти и дележке имперского пирога. Василий Иванович был солдатом, а не политиком. Его заботила лишь судьба Империи и людей, которыми он командовал. Он просто не мог больше находиться в стороне, когда российский сектор контроля буквально разрывали на части всякие там князья и паркетные адмиралы…

Ближе всего по духу к Козицыну был адмирал Поль Дессе, но и в нем Василий Иванович не видел лидера, способного возглавить союзников и принести мир в Империю. При всем уважении к опыту и талантам «Северного Лиса», Козицын не мог не видеть его амбициозности и жажды власти. А России сейчас нужен был не очередной претендент на трон, а объединитель и миротворец.

В связи с этим Козицын шел к Санкт-Петербургу, скорее потому, что туда шли все остальные. Отважный вице-адмирал пока не решил, за кого будет играть на этой шахматной доске, рассчитывая, что судьба сама решит это за него… Он верил, что в решающий момент сделает правильный выбор — тот, который подскажут ему честь и совесть. А пока его главной задачей было сохранить жизни своих людей и боеспособность вверенной ему эскадры…

…В отличие от Козицына, адмирал, который вел последний из описываемых нами флотов, очень хорошо знал, чего хочет, и как ему действовать. Этого человека звали Илайя Джонс — адмирал-легионер на службе Российской Империи. Он был чужаком в этом мире — выходцем из далеких Американских звездных Дистриктов, волею судьбы оказавшимся в рядах имперского флота.

Джонс, конечно же, не был ни каким аристократом с претензией на трон. У него была своя цель, простая и ясная, как удар кулака — выжить в этом бушующем космическом океане, выйдя из гражданской войны в числе победителей. Набрать себе огромный космофлот и верные экипажи, а после вернуться в родные Дистрикты АСР, чтобы разобраться со всеми своими врагами, которые в свое время сделали все, чтобы он оказался здесь, в чужих ему провинциях, среди чуждых ему людей, да еще и без одной руки…

Во время последней битвы между Птолемеем и Полем Дессе, Илайя возглавлял авангард первого министра. Несмотря на то, что вице-адмирал Джонс сражался искусно и храбро, он не добился победы над более многоопытным «Лисом» Дессе, во многом из-за неумелого командования флотом первого министра Грауса. После сражения эти двое сильно повздорили, и Илайя Джонс покинул лагерь Птолемея, прихватив с собой самое боеспособное подразделение во флоте, а именно — 34-ю «резервную» дивизию. Экипажи которой коллегиально избрали Илайю Джонса своим новым командующим…

Это был дерзкий и рискованный шаг, но Илайя умел вести за собой людей и внушать им безграничную веру в себя. Он был прирожденным лидером — харизматичным, решительным, безжалостным. Космоморяки и офицеры 34-ой «резервной» видели в нем не просто командира, а вождя, способного привести их к победе и славе. И готовы были идти за ним в огонь и воду.

Илайя внимательно следил за передвижениями всех своих потенциальных противников, и как только те зашевелились, он повел свою дивизию в самую гущу намечающихся событий, благо его небольшую по численности эскадру не нужно было долго подготавливать к переходу. Джонс-младший появился у Санкт-Петербурга-3 во главе тридцати с лишним крейсеров и линкоров самого высокого класса и в данный момент размышлял, как и кому подороже продать себя в этой намечающейся схватке…

…Итак, все действующие лица сошлись в одной точке пространства, чтобы наконец-то решить главный вопрос — кто же будет править Российской Империей. Грандиозная партия, ставкой в которой была власть над сотней с лишним звездных систем началась. Каждый из игроков привел свои козыри и был готов пустить их в ход.

Безусловно, сейчас здесь были не все представители могущественных фамилий и адмиралы ВКС Империи. К примеру, у «Суража» по-прежнему друг напротив друга стояли дивизии Балтийского и Тихоокеанского космофлотов, в желании еще раз посоревноваться, кто из них сильней. Параллельно их командующие следили и за американцами, чтобы те ненароком не воспользовались моментом и не начали новое наступление вглубь нашего сектора контроля.