— Объясни.

— Тени, которыми я управляю, создали царства, — объяснил он.

— Кит обнаружила эту историю в старом сборнике рассказов, и Сэм подтвердил это.

— Хорошо.

Она не поняла.

— Я могу контролировать то, что создало царства. С практикой я создал валуны из воздуха, используя тени. — Ее брови поднялись.

— Настоящий валун, а не тени, похожие на него.

— Как?

Она не знала, что сказать. В это было трудно поверить, не увидев собственными глазами, но он не стал бы лгать.

— Если я наберусь сил, я смогу проложить путь через магический барьер.

Его глаза умоляли ее поверить ему.

— Неужели ты думала, что я позволю чему — либо отдалить тебя от меня, зная, что ты в опасности?

Что — то было не так. Оглянувшись на пророчество на стене, она прикусила внутреннюю сторону щеки, обдумывая то, что он сказал. Кай наполнял себя подпитываемой яростью тьмой, но Терни сказал, что сын взорвется. Что бы это ни значило.

Оборачиваясь, чтобы посмотреть на другие стены, она искала что — нибудь, что помогло бы разгадать его загадки.

— О чем ты думаешь? — С любопытством спросил Кай.

— Я умру от руки короля Люкса, если сын не будет найден вовремя, — тихо сказала она и повернулась, чтобы посмотреть на Кая.

Его золотые волосы и глаза были живым воплощением света. Он мог владеть тьмой, но он излучал свет.

— Свет исходит из царства! — Кай выглядел совершенно сбитым с толку.

— Сын взрывается!

Она хотела, чтобы Сэм был здесь. Он понял бы, что она обнаружила. Свет, исходящий из царства, был взрывом сына. Если бы сила Кая подпитывалась положительными эмоциями, была бы она золотой, а не черной?

— Послушай меня, — приказала она ему, сокращая расстояние между ними.

Появилась та фирменная ухмылка, которая сводила ее с ума.

— Да, мисс Рейвен.

— Я серьезно. У меня нет времени полностью объяснять, но я говорю тебе, что ты можешь спасти меня только светом, а не тьмой.

Все веселье исчезло с его лица.

— Я не могу управлять светом, как Гедеон.

— Пророчества не буквальны, — сказала она.

— Эти отметины распространяются, когда ты расстроен?

— Да, — медленно ответил он.

— Если это то, что нужно, чтобы добраться до тебя, я приму боль с распростертыми объятиями.

— Перестань говорить как поэт. Что, если бы положительные эмоции имели тот же эффект, но вместо того, чтобы омрачать твои внутренности, они осветляли их?

Он был не из тех, кто закатывает глаза, но если бы это было так, она представила, что он сделал бы это сейчас.

— Моя мать сказала, что ты тот, кто спасет меня. Она также сказала, что только золотое дитя может спасти меня.

Она ждала, что он согласится, но он не согласился.

— Не отравляй свою душу, иначе тебе никогда не сбежать из Винкулы. Пожалуйста, доверься мне.

Его глаза метались между ее глазами, и тишина была оглушительной, но он наконец выдохнул и провел рукой по своим и без того взъерошенным волосам.

— Я попробую по — твоему, — уступил он.

— Но если я не продвинусь, мы вернемся к моему пути.

Она обвила его руками, когда облегчение наполнило ее до краев.

— Спасибо.

Ее губы прижались к его подбородку.

— Я не могу потерять тебя.

Запустив пальцы в ее волосы, он крепко сжал их, откидывая ее голову назад, чтобы нежно поцеловать.