Она схватила его за волосы, когда он повернул голову. Он не просто лизал; он был прижат к ней достаточно сильно, чтобы она чувствовала каждую частичку его лица, когда он упивался ее возбуждением, как собака.

Тепло его языка на ее чувствительной коже было раем, и он плавно скользил по ее киске, как будто был создан для того, чтобы быть там. Серафим , она хотела, чтобы он оставался там.

Он сосал восходящий толчок, дразня ее клитор ровно настолько, чтобы она захотела большего.

— Черт, — простонал он от ее тепла.

— Ты пахнешь так чертовски вкусно. Я мог бы остаться похороненным здесь навсегда.

— Заткнись и ешь.

Ухмыляясь ей, он продолжил самую сладкую пытку. Ни разу он быстро не щелкнул языком, как делают некоторые мужчины. Нет, он лизал долго и сильно, и это сводило ее с ума. Его горячий язык прижался к ней, скользя по ее коже, и она умоляла его двигаться быстрее.

Когда ее бедра сжались вокруг его головы, и она попыталась пошевелить бедрами, он протолкнул свой язык в ее вход. Она издавала звуки, которые мог услышать только он.

Он переместился к ее клитору и сосал так сильно и быстро, что у нее сжался живот, а по всему телу побежали мурашки. И когда она испытала оргазм быстрее, чем это было возможно, в ее глазах заплясали белые точки.

Он замедлил свои движения, когда она опустилась, но все равно съел все, что она ему дала.

Поцеловав внутреннюю сторону ее бедра, он откинул голову назад и ухмыльнулся ей, слизывая блеск с губ, когда снимал ее со своих плеч.

Она обвила руками его шею по пути вниз, и он отпустил ее, заставив ее взвизгнуть. Прежде чем она упала на землю, он поймал ее с коварной улыбкой.

— Ты мог бы предупредить меня, — пробормотала она.

— Тогда я бы не услышал, как ты издаешь этот милый звук, — сказал он, шлепая ее по заднице.

Опустив ее на землю, он потащил ее за собой, оглядывая комнату, пока не подвел их к гигантской мраморной копии трона Умбры, стоящей рядом с точной копией трона Люкс.

Одним быстрым движением он стянул с нее ночнушку через голову, и шелк, тершийся о ее чувствительные соски, заставил ее задрожать от желания.

Ее маленькие, возбужденные груди просили, чтобы их лизнули, и он застонал, снова поднимая ее, чтобы взять одну из них в рот. Она прошептала его имя и покачнулась рядом с ним, нуждаясь в трении, когда он переключился на другую сторону.

— Я никогда не смогу насытиться тобой, — пробормотал он, прижимаясь к ней.

— Никогда.

Усадив ее на холодный черный трон, он отступил назад, чтобы посмотреть на нее со злой усмешкой.

— Повернись и встань на колени.

Пытаясь развернуться на большом сиденье, она встала на четвереньки лицом к спинке трона, опустив голову, чтобы видеть его под своей рукой. Подушки трона тоже были сделаны из мрамора, и он холодил ее кожу.

Он схватил ее за волосы и выпрямил.

— Я не сказал на четвереньках. Я сказал на твоих коленях.

Нуждаясь в прикосновении, она провела руками по своей груди.

— Ты всегда говорил, что тебе нравится, когда я стою на коленях.

— Не трогай то, что принадлежит мне, — приказал он и схватил ее за запястья.

Мягко заведя их ей за спину, он зафиксировал их одной из своих больших рук.

— Ты помнишь свое стоп — слово?

Она оглянулась через плечо с лукавой улыбкой.

— Да, мой король.

— Хорошая девочка, — похвалил он своим глубоким голосом, который проник прямо в ее сердцевину.

Слегка наклонив ее вперед, он скользнул двумя пальцами в нее сзади и застонал.

— Твоя киска всегда готова для меня, не так ли?