— Я не почувствовал новой креатуры, когда Атарах занял трон, потому что я еще не был королем Умбры, но я почувствовал это, когда Адила стала Весами Правосудия. Когда Атара умерла, мы с Адилой оба почувствовали, как ее сила перешла к Гедеону.

Он заглянул Леноре в глаза и умолял ее понять.

— Это было не то, чем я мог рисковать. Если бы мы поженились, Гедеон знал бы, что другой член королевской семьи был благословлен, и ничто не помешало бы ему выследить ее.

Кай помассировал лоб, пытаясь стереть этот кошмар, созданный им самим.

— И если бы он знал, что она важна для меня, он попытался бы забрать ее у меня.

— Она могла бы остаться здесь, — возразила Ленора.

— Если бы она могла перемещаться между царствами как член королевской семьи, она могла бы остаться здесь с тобой, пока не будет выполнен твой новый контракт.

— А когда она отправилась навестить тебя? — бросил он вызов.

Ничто не помешало бы Рори увидеться со своей матерью.

— Или как насчет того факта, что Гедеон тоже может перемещаться между мирами? Винкула — это первое место, куда он бы заглянул. Моя сила не раскрывается в полной мере, пока я заперт. Я могуществен, но магия, удерживающая меня здесь, блокирует мою способность использовать теневую силу Эрдикоа. Без нее Гедеон сильнее меня.

Ленора фыркнула.

— В Винкуле нет света, это означает, что у твоего брата есть доступ только к одному царству. Чем он могущественнее тебя?

— Тут есть свет, — поправил ее Сэм.

Кай был благодарен за своего друга. Он понимал, что Леноре нужны ответы, но у него не было подходящего времени, чтобы их дать.

— Не может быть сумерек без солнечного света. Хотя ты едва можешь видеть свет солнца Винкулы сквозь тени, он все еще здесь есть.

Сэм кивнул Кайусу.

— У Гедеона есть доступ в оба царства, а у Кая нет. Он слаб.

Кай метал кинжалы в своего друга. Он не был слабым, просто слаб больше, чем обычно.

— Ты действительно все продумал, — заметила Ленора, и когда Кай кивнул, она провела рукой по своим седым волосам.

— Почему твой брат так сильно тебя ненавидит?

— Он ненавидит меня с тех пор, как проявилась моя сила.

Кай вспомнил чистую ненависть, которую он видел на лице Гедеона каждый день их взросления.

— Он чувствовал себя брошенным из-за того, что теневая сила обошла его стороной. Он думает, что я украл это у него. Гедеон был старшим близнецом, и королевские полномочия всегда переходили к одному и тому же ребенку.

Сила света перешла к старшему наследнику Люкса, сделав его правителем Люкса; сила тени перешла ко второму по старшинству, сделав его правителем Умбры, а сила справедливости перешла к самому молодому, сделав их Весами Правосудия.

До него и его братьев и сестер у Люкса было всего трое детей. Технически однояйцевые близнецы были одним ребенком, разделенным на двоих в утробе матери. Предполагалось, что после рождения близнецов детей больше не будет, и когда их мать забеременела Адилой, это потрясло всех.

Их родители предполагали, что Атара будет королевой Люкса, Гедеон королем Умбры, а Кай Весами Правосудия, поскольку они были тремя старшими. Каждый царственный ребенок унаследовал свою силу в шесть лет, и когда близнецам исполнилось шесть, и Кай унаследовал силу тени, в то время как Гедеон не унаследовал ничего, это ошеломило всех.

Ленора заговорила, вырывая Кая из воспоминаний.

— Я знаю, что ты всего лишь хочешь защитить мою дочь, но не обольщайся, Гедеон узнает о ней, и когда он это сделает, ты должен спасти ее.

Вес ее слов сокрушил его.

— Я не знаю, почему он убил мою маленькую девочку много лет назад, но я знаю, что однажды он уже ранил Рори. Пожалуйста, не позволяй ему сделать это снова.

Сэм неловко сменил позу. Ни один из них не хотел делиться с ней своими подозрениями.

— Мы думаем, что знаем, почему он убил Кору, — мрачно сказал Кай.

Она крепко сжала руки на коленях.

— Почему?

Кай не мог произнести ни слова, потому что знал, что они разрушат ее.

— Кора была Вечностью Гедеона, — ответил за него Сэм.

— Мы считаем, что он убил ее и сохранил ее душу, чтобы не иметь от нее детей. Если у него не будет детей, которым он мог бы передать три королевских поста, он будет править вечно.

Морщинистая рука Леноры дрожала, когда она прикрывала рот. Мужчины молчали, пока она приходила в себя, и когда она опустила руку, черты ее лица посуровели.