— Я покорил вас тогда, мисс Рейвен, и я сделаю это снова.

— О? И как ты планируешь это сделать?

В ее голосе звучал вызов, который он был рад принять.

Обводя взглядом ее тело по всей длине, он медленно расстегнул рубашку, наслаждаясь тем, как ее глаза потемнели от желания.

— Полежи со мной.

Шампанское хлынуло у нее изо рта.

— Нет. Ты не можешь ходить и просить людей трахнуть тебя. Что с тобой не так?

Гладкая ткань его рубашки соскользнула с плеч на пол.

— Я не просил вас трахать меня, мисс Рейвен. Я просил тебя полежать со мной, но если ты этого хочешь, я был бы счастлив заставить тебя кончить, прежде чем я обниму тебя.

Ее губы безмолвно шевелились, когда он расстегивал брюки. Сегодня вечером танцев не будет, и одними из его любимых воспоминаний о Рори были ночи, когда они лежали без сна и разговаривали.

Он откинул одеяло, взял одну из ее старых сорочек из ящика комода и направился к ней через комнату. Не отрывая зрительного контакта, он опустился на колени и схватил подол ее платья, поднимая его, но она остановила его.

— Здесь есть молния, — тихо сказала она, ставя свой бокал на стол.

Его пальцы скользнули вниз по ее ногам, когда он опустил подол ее платья. По ее коже каскадом побежали мурашки, и когда он встал, чтобы расстегнуть на ней молнию, он не смог удержаться, чтобы не поцеловать ее в затылок.

Он потянулся за сорочкой и протянул ее ей, не глядя. Он знал ее тело так же хорошо, как свое собственное, но она этого еще не знала.

Протягивая одежду, он услышал, как прогибается кровать, и, оглянувшись, увидел, как она ложиться в неё. Сорочка выскользнула из его пальцев без раздумий, когда он скользнул в постель рядом с ней.

Была ли она обнаженной под одеялом, или на ней были лифчик и трусики? Был ли лифчик, когда он расстегивал на ней молнию? Он не мог вспомнить, и это было все, о чем он мог думать.

Перевернувшись на бок, она подложила руки под голову и смотрела, как он делает то же самое.

— Это странно, — пробормотала она.

— Не иметь воспоминаний о том, кого любишь.

У него перехватило дыхание.

— Откуда ты знаешь, что любишь меня?

Она поднесла руку к груди, слегка надавливая.

— Здесь. Я знаю это так же хорошо, как знаю свое имя. Может, я и не помню, как тебя, но мое сердце помнит, как любило тебя.

По ее щеке скатилась слеза, и он наклонился, чтобы смахнуть ее поцелуем.

— Не плачь. Я найду дорогу обратно к тебе, — поклялся он, когда комната замерцала.

Откинув ее волосы назад, он поцеловал ее в лоб.

— Пора просыпаться.

Лежа в постели, Кай смотрел в никуда и перефразировал каждое слово, сказанное Рори в их душевном пейзаже. Он знал, что она была на грани воспоминания, и ему нужно было дать ей дополнительный толчок. Но как?

Когда он оглядывался назад на все неудачные решения, приведшие к их нынешней ситуации, он ненавидел себя. Все подвергали его остракизму за его выбор, но будь они на его месте, последовали бы они собственному совету?

Любовь ослепляет твой разум и сковывает твою волю, и как только она овладевает тобой, ты становишься ее рабом. Он где — то читал это в книге, но до сих пор не понимал.

Встав, он подготовился к предстоящему дню и направился по коридору в свой кабинет, полный решимости научиться творить. Без доступа к Эрдикоа он не знал, обладает ли достаточной силой, но он должен был попытаться.

Ему нужен был Сэм, но командир должен был вернуться только через пару дней. Кай отправит Лорен в Эрдикоа пораньше, чтобы поменяться местами, и ему нужно было назначить силовика, чтобы закончить ее работу.

Потребовалось много усилий, чтобы управлять и поддерживать эффективный город, не говоря уже о городе — тюрьме. И несмотря на то, что он был относительно мирным, были те, кто балансировал на грани и требовал пристального контроля. Лорен получала ежедневные отчеты от каждого члена легиона, чтобы знать, за какими заключенными следует присматривать. У нее едва хватало времени выполнять свою работу в том виде, в каком она была.