Его рот почти касается моего плеча, и я делаю последний толчок, прежде чем почувствовать край желудка. Выпустив лезвие из руки, я маневрирую им вокруг и проникаю в стену изнутри, надавливая до тех пор, пока кончик ножа не достигнет поверхности.

Мужчина даже не может вскрикнуть от боли, ведь это, должно быть, очень больно, поскольку я начинаю поднимать нож, продолжая разрезать его ткани.

К тому времени, как моя рука выходит из его тела, он уже мертв, его торс представляет собой кровавое месиво из нескоординированных порезов.

Черт!

Это некрасиво. Может, в следующий раз у меня получится лучше. Я внимательно изучаю свои ошибки, уже забыв о присутствии отца.

Меня пугает шлепок по спине, отец оказывается рядом со мной, смотря на мою работу.

— Будь я проклят… — шепчет он, почти в благоговении. Похоже, я все-таки могу быть полезен.

Глава 2

Ассизи

Прошлое

Восемь лет

Я тяжело сглатываю. Горло болит, дышать трудно, но я не могу остановиться. Я бегу изо всех сил, точно зная, что меня ждет, если поймают.

Здания монастыря приближаются ко мне, и я быстро озираюсь по сторонам, ища выход. Когда не нахожу его, то делаю единственное, что приходит в голову — вхожу в церковь.

Позади меня раздаются тяжелые шаги — знак того, что они близко.

Я нахожу кабину для исповеди и быстро открываю дверь, протискиваясь внутрь. Подношу одну руку ко рту и пытаюсь регулировать дыхание, чтобы никто меня не услышал.

Мой пульс учащается, страх переполняет тело, когда я слышу скрипучий звук открывающейся двери церкви.

Они здесь!

Я слышу их шаги, они рыщут по проходам, их голоса громкие, эхом отдаются в здании.

— Я видела, как она вошла сюда. Должно быть, она где-то прячется, — бормочет одна из них, в ее голосе слышится раздражение.

— Ассизи! Выходи! Чем больше времени мы потратим на твои поиски, тем больше я буду злиться, а ты не любишь, когда я злюсь, — кричит Крессида, мой личный кошмар.

Будучи на несколько лет старше, Крессида всегда имела что-то против меня. Редко какой день проходит без того, чтобы кто-нибудь не сказал или не сделал что-нибудь в мой адрес. И обычно Крессида всегда является зачинщицей всех моих несчастий. Не знаю, что я сделала, чтобы она так меня ненавидела.

Хоть я и нахожусь в Сакре-Кёр с рождения, Крессида же попала сюда только пару лет назад. Ее бросила мать на пороге монастыря.

Я очень хорошо знаю, каково это — быть брошенной, поскольку моя собственная семья оставила меня на попечение монахинь, когда мне было всего несколько дней от роду, и этот факт старшие монахини вбивали мне в голову с самого начала. Не дай Бог, чтобы я забыла, насколько нежеланной была.

Тем не менее, я никогда не вымещала свой гнев на других. Не то что Крессида.

С тех пор как она приехала в монастырь, то стала своего рода лидером для старших девочек, а они получали большое удовольствия, придираясь к другим.

Поскольку старшие монахини уже подвергали меня презрительному отношению, я была идеальной мишенью для их насмешек и наказаний.

Мало того, что мне приходилось выдерживать всеобщий шепот о том, что я дитя дьявола, или о том, что никто не хотел бы со мной общаться, поскольку я приношу несчастье. Нет, Крессиде и ее банде злобных девчонок пришлось прибегнуть к телесным наказаниям, чтобы превратить мою жизнь в ад. В конце концов, это подходящая участь для ребенка дьявола.

— Проверьте сзади, я проверю спереди, — приказывает им Крессида, и тут я слышу шарканье.

Их шаги все ближе к моему укрытию, и все мое тело дрожит от страха. Что они сделают со мной, когда найдут… я даже думать об этом не хочу.

На этой неделе одной из моих обязанностей была работа на кухне, поэтому я помогала другим монахиням готовить еду. Я думала, что это будет достаточно легко, поскольку я могу нарезать овощи и чистить картофель, ни с кем не общаясь. Это идеальный вид работы для меня, потому что никто не может ко мне придраться.

Однако в этот раз все сложилось не в мою пользу.

Каким-то образом Крессида заболела после вчерашнего обеда. И каким-то образом она узнала, что я помогала с едой, и в ее понимании я уже была виновна. Якобы я испачкала еду своими грязными руками и должна была за это заплатить.

После загадочной болезни Крессиды заболели еще несколько девушек, и я стала центром всеобщего презрения.

Еще больший шум предупреждает меня об их передвижениях, и, кажется, они обшаривают каждую часть церкви.