Она замерла, не отводя взгляда:

— Какое?

— Люблю. — выдохнул я, и это прозвучало в тишине комнаты как самая важная истина в мире.

Её щёки порозовели, и это было прекраснее любой сцены из манги.

— Знаю, что это неправильно, — продолжил я, чувствуя, как куда-то исчезают все страхи. — Что у этой истории может и не быть хорошего финала. Но, возможно, иногда важен не сам конец, а то, что происходит здесь и сейчас.

И прежде чем она успела ответить, я поцеловал её. Нежно, осторожно, вкладывая в этот поцелуй всё то, что не мог выразить словами. Все чувства, что копились внутри так долго. Всю любовь, что пытался подавить под сарказмом и шутками.

Её губы были мягкими, с лёгким привкусом вина, и в этот миг весь мир сузился до одной точки — до нашего поцелуя, до её рук, скользнувших мне на плечи, до биения наших сердец в совершенном общем ритме.

Впервые в жизни я не думал о последствиях. Не искал аналогий. Не пытался спрятаться за остроумной шуткой.

Просто любил. И был любим в ответ.

Наш поцелуй прервал внезапный взрыв смеха и звук приближающихся шагов за дверью.

— У тебя гости? — Рин отпрянула, хлопая глазами.

— О нет, — я похолодел, узнав голос. — Моя сводная сестра!

— Сводная сестра?! — Рин побледнела. — Какая ещё сводная сестра?

— Тачибана Юкино, — пробормотал я, лихорадочно оглядываясь. — Помнишь, новенькая в нашем классе?

— Тачибана… — Рин замерла. — Та самая Ледяная Принцесса?! Твоя сводная СЕСТРА?!

За дверью послышалось шорканье и какой-то грустный смех.

— А видела его лицо? — раздался голос Юкино. — Когда он понял, что облажался…

— Угу.

— О боги, — пробормотал я, узнав и второй голос. — Это Юкино и… ХАРУКА?!

— Что?! — Рин в панике заозиралась. — Харука-чан тоже здесь? Но почему…

— Посмотрим, чем там занят наш великий затворник, — донёсся голос Юкино. — Да где же эти ключи… Сумочка такая глубокая…

— Думаешь, он правда всё это время читал мангу? — голос Харуки звучал как-то странно. Будто она плакала?

"Великолепно! — я схватился за голову. — Просто превосходно!

— Нужно срочно спрятаться! — Рин заметалась по гостиной. — Если нас увидят…

— В мою комнату! — я схватил её за руку. — Быстро! Чёрт, туфли!

— И кружки! — чертыхнулась Рин.

Я схватил её туфли и сумочку, Рин кружки с чаем, и мы взлетели по лестнице как персонажи экшн-аниме. Только вместо крутого саундтрека нас сопровождал звук поворачивающегося в замке ключа.

— Казума! — прозвенела Юкино. — Ты там живой? Мы к тебе!

— Живой! — крикнул я, затаскивая Рин в комнату. — Я… медитирую! Над новой главой! Очень важной! Не входите!

— Он там что, порнуху читает? — хмыкнула Юкино.

— ЮКИНО! — пискнул возмущённый голос Харуки.

Рин спрятала лицо у меня на плече, кажется сдерживая смешок.

— И вообще, — продолжила Юкино уже громче, явно специально чтобы я услышал, — после такого вечера нам нужно выпить чаю! У тебя же есть тот твой любимый улун?

— Я его выпил! Весь! — крикнул я. — И ещё, разве не поздно для чая?!

— Поздно для чая?! — Юкино фыркнула. — Это говорит человек, который может пить колу в три часа ночи?!

— Кенджи такой придурок, — вдруг всхлипнула Харука.

В комнате повисла тишина. Рин вопросительно подняла бровь.

«Так, стоп, — я напряг извилины. — Харука плачет из-за Кенджи? Что-то случилось на танцах? И теперь они пришли ко мне… То есть к Юкино… Боже, почему моя жизнь превратилась в такой запутанный сериал?!»

— Я сейчас поставлю чайник! — раздался голос Юкино. — И достану печенье! Выходи, Казума! — и уже тише добавила. — Странно, обычно услышав про чай и печенье, он торопится как пёсик.

Я тихо фыркнул:

— Пёсик? Вот же…

Рин беззвучно тряслась от смеха у меня на плече.

— Знаешь, Казума, — прошептала она мне на ухо, — а ведь я представляла всё немного иначе, когда собралась к тебе.

— Без пряток в моей комнате и рыдающей Харуки в гостиной? — я тоже не смог сдержать улыбку.

— Без штанов с Наруто, — она легонько щёлкнула меня по носу.

— Ай.

Я на цыпочках подкрался к двери и подпер её стулом. На всякий случай. С Юкино станется ворваться без стука — особенно если решит, что я читаю что-то неприличное.

Рин присела на мою кровать, оглядывая комнату. В лунном свете из окна она выглядела как прекрасная богиня среди фигурок и плакатов.

— И что будем делать? — прошептала она, и от этого шёпота у меня побежали мурашки.