Он повернул к ней голову.

— Это была комната моей сестры, когда она приходила.

— Адила?

Он слегка покачал головой.

— Атара. Она любила Винкулу, но скучала по небесам Эрдикоа. Я создал для нее эту комнату и наполнил ее своей сущностью.

— Атара мертва уже почти пятьсот лет, — ответила Рори.

— В комнате всегда чисто.

— У меня есть доверенная горничная, которая убирает здесь. Ты помнишь Грейси с бала, — сказал он.

— Я не допускаю сюда никого из другого персонала. Я не могу позволить этому сгнить.

— Лестница, — сказала Рори.

— На ней уже довольно давно не было следов.

Она пыталась выяснить, допустит ли он вход из своего кабинета.

— Она также убирает мою комнату, — начал он.

— И из моих покоев есть черный ход.

Рори подавила свое удивление и сделала мысленную пометку поискать другой вход.

Она перевернулась, чтобы посмотреть на небо.

— Я тоже скучаю по небу Эрдикоа.

Она ненавидела то, что ее мозг вызвал в воображении милого Кая, того, кто не убивал ее сестру. По крайней мере, так она себя чувствовала, несмотря на свои находки в его кабинете. Его лицо больше не вызывало гнева. Она нахмурилась. Ее разум был пугающим местом.

— О чем ты думаешь? — пробормотал он.

— Я удивляюсь, почему я не ненавижу тебя здесь. Я имею в виду, в моем сне.

Она снова повернулась к нему.

Его взгляд метался между ее глазами.

— Почему ты считаешь, что это твой сон, а не мой?

Выражение его лица и звук его голоса заставили ее тело петь.

— Почему это должен быть твой?

Воздух был наполнен сексуальным напряжением, и когда он заговорил снова, она боролась за воздух.

— Потому что здесь ты моя.

Его слова удивили ее, но в то же время нет. С момента прибытия в Винкулу внутри нее разгорелся конфликт, связанный с королем.

— Ты не можешь заявить на меня права, — вяло возразила она.

— Это варварство.

Он протянул руку и погладил ее по лицу.

— Позволь мне показать тебе.

Она позволила бы ему показать ей что угодно.

У нее перехватило дыхание, когда он наклонился и поцеловал ее, проводя языком по ее нижней губе, пока она не разрешила ему войти, и с этого момента их желание друг к другу стало неистовым. Он перекатился на нее и навис над ее обнаженным телом, и глаза Рори расширились, когда его штаны исчезли, демонстрируя самый большой член, который она когда — либо видела.

— Серафимы… — прошептала она.

— Они не могут спасти тебя сейчас, — сказал он грубым голосом.

— Здесь ты моя, и никто не может удержать меня от тебя, кроме тебя самой.

Его голос был умоляющим, и от этого в ее животе запорхали бабочки.

— Позволь мне обладать тобой, Аврора.

Его глаза впились в ее, усиливая ее потребность в нем.

— Я твоя, — пробормотала она.

— Возьми меня.

— Спасибо, черт возьми.

Теплая рука пробежала от ее шеи к выпуклости груди, но его глаза не отрывались от нее.

Вскоре его пальцы скользили по чувствительной коже ее живота, заставляя ее трепетать от его прикосновений. Ее руки пробежались по его груди, пока не достигли шеи, и когда она попыталась притянуть его к себе для поцелуя, он воспротивился.