— Отчего же ты полагаешь цель недостижимой? — когда половой отошёл, продолжила она. — Объяви о своём даре, отправляйся в столицу и будет тебе счастье. Уверена, что княжеские да боярские роды передерутся из-за тебя. Им приток свежей крови с сильным даром ой как не помешает.

— Очень смешно. Можно подумать, что я не по этой причине прячу силу дара, — хмыкнул я.

— Ну и чего тогда стонешь? — пожала она плечиками.

— Но помечтать-то можно, — слегка развёл я руками.

— Помечтать, можно, — великодушно разрешила она.

— Ну вот я и мечтаю.

— Кстати, раз уж у нас так всё превосходно, то когда отправимся на охоту?

— Странный вопрос. Каникулы через три дня. Ты карты подготовила? А то не очень-то хочется переться на лыжах двадцать вёрст от Покровска до вашего дома.

— Благодарю любезный, — встретила она полового с подносом.

Тот быстренько расставил наш заказ и удалился. В кофейне сейчас страда, в университете большая перемена, а потому народу битком.

— Я на Рождество бегала домой и матушка вручила мне две карты, — ответила она, когда мы вновь остались одни.

В принципе, портал можно построить и без карты. Но это достаточно сложно даже для изографов. Нужно быть настоящим мастером в этой специальности, чтобы суметь представить нужное тебе место во всех деталях и вывести чёткую картинку перед внутренним взором.

— Вот и славно. Значит через три дня и отправимся, — подвёл итог я.

— Какие планы на вечер? — спросила она, меняя тему разговора.

— Собирался в фехтовальный зал. Хочешь присоединиться?

Пару раз в неделю мы проводили совместные тренировки, отрабатывая взаимодействие. На свидание это не похоже, поэтому на нас поглядывали как на чудаков. Влюблённые могли провести вечер с куда большей пользой.

— Хочу чтобы ты присоединился ко мне. Сегодня Рыльские дают бал, у меня приглашение на двоих. Сопроводишь меня?

— Вообще-то…

— Не будь букой, Никита. Я хочу танцевать. Но так как мы с тобой встречаемся, пойти туда в одиночку не могу.

— Я не ревную, — пожал я плечами.

— Ты может и не ревнуешь, но если мне станут чрезмерно докучать, будешь вынужден требовать удовлетворения, получишь урон твоей чести. И чтобы этого не случилось, я вынуждена буду отклонить приглашение.

— Насколько же тебе было проще, когда мы не встречались, — покачав головой, заметил я.

— С одной стороны проще, с другой сложнее. Нет в жизни совершенства. Ну так, как, ты пойдёшь?

— Во сколько заехать за тобой?

— В половину седьмого вечера.

— Договорились.

После большой перемены у нас было ещё две пары, но я отсидел только на одной. Нет смысла посещать занятия по изографии, если я уже успел оставить своих сверстников далеко позади. Спасибо матушке и университетской библиотеке. Ну может ещё и боженьке, вправившему мне мозги и вложившему в меня усидчивость, позволяющей мне учиться не просто с упорством, но и с увлечением. Нет, правда, кроме как божественным промыслом я это объяснить не могу. Потому что в прошлой жизни подобного за собой не наблюдал.

Вместо изографии я решил сосредоточиться на лекарском деле. Вернее, на бранном лечении, что-то вроде оказания квалифицированной первой помощи. Всё же лекарь это сложная специальность, она требует вдумчивого подхода и времени. Чего я себе позволить не мог. Но занятий сегодня не было, и я с чистой совестью покинул храм науки.

Обычно я использовал такое время для самообразования. Находясь в стенах университета мы могли не только выполнять домашние задания, но и обращаться за консультацией к преподавателям. Правда, в последнем случае следовало не переусердствовать и не докучать учителям с вопросами, ответ на который ты мог получить проявив немного усидчивости. Обозлятся, и тогда только держись. Жизнь это тебе точно не облегчит.

Покинув универ я поспешил домой, где наскоро перехватил бутерброд с копчёным мясом, который запил сбитнем. После чего забросил на спину свёрток мешковины, подхватил лыжи и поспешил за город. В пределах стен не так уж и много места, а потому о нормальных испытаниях винтовки и говорить нечего.

— Сударь, через полтора часа начнёт темнеть, — счёл нужным предупредить меня старший смены стражи у ворот.

— Спасибо, десятник, я помню об этом. Постараюсь вернуться до темноты.

Оказавшись за воротами, я встал на лыжи и резво побежал прочь. В трёх верстах отсюда имеется один овраг, который я присмотрел для проведения испытаний винтовочных стволов. Пока речь шла о моих картах «Булава» пятого ранга, проблем никаких не возникало. Пули из обоих стволов вылетали с дозвуковой скоростью и выстрелы были практически бесшумными. Но стоило мне использовать карту матушки, как те стали вылетать с характерным хлопком преодоления звукового барьера. А это лишнее внимание, которого мне хотелось бы избежать.

Идея с нарезным стволом себя полностью оправдала. Круглая пуля чувствовала себя по-прежнему плохо, хотя разброс конечно же значительно сократился. Это если сравнивать с гладкостволом. А так-то рассеивание диаметром в сажень на семьдесят шагов приемлемым результатом не назвать даже с большой натяжкой.

Пуля в три калибра показывала результат уже куда лучше, но всё одно давала слишком большой разброс. В пять калибров, повела себя уже более или менее приемлемо. Во всяком случае, тут уже можно было говорить о кучности боя. Что ни говори, а на примере пятилинейной пули, это круг диаметром в один аршин на полторы сотни шагов. В четыре линии обладала более высокой скоростью и разбросом в локоть*.