Я вновь активировал глаза императора, осматривая её с ног до головы. У меня начало нарастать чувство тревоги.

— Хватит меня сканировать! — возмутилась она.

А я замер, рассматривая маленькую незаметную точку в её энергоструктуре, которую дракониха спрятала прямо под источником…

— Эйр, как ты могла не заметить метку? — я посмотрел на сестру обычными глазами.

— Что? Метку? Ты меня за дуру-то не держи, я всё проверила! У меня не такие сильные способности, как у тебя, но… Космос…

Рядом с нами начала открываться чёрная воронка, и вдали, в космическом пространстве я увидел её, приближающуюся Ваар’Харру.

Арена в столице Российской империи

Два противника сошлись в центре арены двести на двести метров. Высокий светловолосый парень, одетый в чёрные штаны и светлую футболку, а также его противник, черноволосый, одетый во всё чёрное.

Светловолосый парень сражался огненным копьём, по которому иногда пробегали разряды молний, а черноволосый — копьём молний.

Таня стояла на балконе императорского места. Справа от неё находился трон императора Российской империи, на котором и восседал сам император, внимательно наблюдающий за сражением.

Справа от него, также у края балкона, стояла высокая девушка в чёрном платье и с длинными чёрными волосами. Её старшая сестра. А чуть дальше парень с чёрными волосами в чёрном смокинге, её брат.

Во время очередного сближения двух сражающихся Таня со всей силы сжала каменную перилу.

Сражались двое оставшихся участников-призёров. Григорий Вяземский и Пауль Смит. Был ещё третий, Вячеслав Эрстев, но он уже проиграл свой бой.

Таня прекрасно знала, что это люди Сергея, и оттого ей всё больше и больше становилось не по себе, от осознавания того, что Сергей сделает с этим американцем, если узнает, что тут творится.

Григорий держался отлично, и это несмотря на различия в рангах. Сразу было видно, что у него неплохие учителя. Впрочем, что ещё ожидать от Вяземских. Но всё же противник был в разы сильнее…

Брызнула кровь, Григорий вскрикнул, отскочил от оппонента и схватился за руку, на которой была рана. Но даже так он не остановился. Они вновь пошли на сближение. Григорий даже с одной рукой без труда орудовал копьём, но противник вновь подловил его подлой техникой и атаковал из-за спины копьём молний.

Григорий смог отбить копьё, выставил перед собой щит, защищаясь от атак спереди, но противник ускорился и мгновенно оказался позади Григория, нанося удар ногой в спину.

Парня согнуло от удара, он упал на бетонный пол, прокатился по нему, но тут же вскочил. А в следующее мгновение ему прилетел удар ногой в лицо. Григорий вновь оказался на земле, а противник напрыгнул на него, нанося удар за ударом.

Побелевшими пальцами Таня вцепилась в перила и не отводила взгляд от этого поединка. Ей было больно наблюдать за избиением парня, и внутри неё копилась ненависть и ярость.

Но не только она чувствовала себя так. Многие аристократы и их дети сжимали кулаки и с яростью скрипели зубами. Дети графов, которые вполне могли бы дать отпор американцу, не стали записываться на это соревнование, чтобы не будоражить ещё больше конфликт между собой, и сейчас они об этом очень сильно жалели. Никто из них не знал, что этот американец притащится в середине соревнований и попросится на них.

Таня покосилась на отца, который не показывал никаких эмоций, но она прекрасно знала, что он тоже нервничает.

Григорий смог откинуть соперника и выбраться, но всё его лицо заливала кровь, так что сопротивляться он смог недолго. В итоге он вновь был опрокинут на бетон, а его противник ходил по площадке и весело смеялся.

Кто-нибудь… ну хоть кто-нибудь… Именно эта мысль была как ноющая боль в головах у многих аристократов. Они сейчас находятся в конфронтации, но всех их объединяло одно — ненависть к американцу.

Договор на битву был, что она будет длиться, пока один из врагов не сдастся или не упадёт в обморок.

Но почему же он не сдаётся?! Таня подалась вперёд, наблюдая, как избитый Григорий Вяземский, весь в крови, цепляется за штанину своего противника и ни в какую не хочет отключаться.

Сдайся. Ну же! Взмолилась про себя Таня, но Григорий упорно цеплялся за врага, не желая сдаваться.

Хруст, послышавшийся от сломанной руки, разошёлся по всей арене. Аристократы молча наблюдали за этим, отдавая дань уважения выдержке парня. Григорий не закричал, хотя по его лицу было видно, что ему больно.