— Так точно, жив, — улыбнулся Джонсон, — Никак нет, не ранен!

— Ладно, пошли, — Сальери махнул рукой, — Молодцы тут сами управятся.

Пока шли к оперативному штабу, капитан все старался заглянуть в глаза дознавателя. Как-то ему неловко что ли было. И поэтому он не прекращал болтать.

— Всех взяли, голубчиков, никто не ушел. Но живьем никто не дался. Сопротивлялись до последнего патрона. Потому и положили всех, на смерть. На рожон не лезли, ну ты Устинова знаешь. Спокойно, из укрытия, расстреляли. Даже не думали, что кто-то уйти успел. Пока считать не принялись. А он вишь как, ускользнул.

И почти сразу, без перерыва.

— Ты как сам-то, Даг? Нормально себя чувствуешь? Голова не кружится? Может, присядем, потолкуем? Выпьем по рюмашке для бодрости, а?

— Да все хорошо, кэп! Нормально.

Сальери смотрел на Джонсона, будто в этом сомневался. Странно так смотрел, оценивающе. С ноткой отеческой заботы.

— Ну правда, капитан! Все хорошо. Вальнул абсолютно незнакомого человека. Подонка. Преступника. Особого сожаления не испытываю. Грустить или переживать не намерен. Вешаться не пойду, если об этом беспокойство. А так — спасибо, конечно, но дел по горло! Вы же знаете, тот висяк с жертвоприношением все еще на мне.

— Уж помню, — после тирады дознавателя Сальери заметно успокоился, — Ты у нас теперь главный эксперт по чертовой мистике… докатились, блин… не жандармерия, а агентство по выслеживанию полтергейста. Ладно! Езжай! Смотри, может вечером все же соберемся с парнями, в бар выберемся, а?

Даг пожал плечами. Почему бы и нет, собственно?

— Я подумаю!

Его подбросили на авто почти до самого отделения. Пройтись осталось всего пару кварталов. По привычке Джонсон топал по улице, в очередной раз удивляясь исчезающе малому количеству прохожих.

А в город между тем пришла весна. Явных изменений в погоде заметить трудно, но что-то такое в воздухе витало. Как будто стало чуть теплей. Совсем капельку, но этого хватало, чтобы снег с улиц потихоньку исчезал. Ветер уже не казался ледяным. Даже хотелось расстегнуть ворот и запустить приятные дуновения под одежду. Возможно, только возможно, Джонсону показалось, что в редком просвете туч он смог узреть отблеск солнца.

Пахло весной. Ко всегдашней угольной вони примешивалась некоторая свежесть. И настроение, соответственно, тоже оставалось несколько приподнятым. Будто в ожидании чего-то светлого, нового, чудесного.

В отделении Даг не торопился бежать по делам. Для начала — бумажки. Эту истину он усвоил с самого начала. Неважно, что и как ты сделал. Важно, что об этом написано в отчете.

Бережно разложил на столе новенький бланк, и медленно, аккуратно принялся заполнять пустые графы информацией. Торопиться тут не следовало — лучше сразу обдумать каждое слово, чем потом переписывать десять раз. Капитан не любит исправлений. А недопониманий уж тем более.

На минуту задумавшись, Даг взвесил, с какой позиции лучше преподнести стрельбу. Полгода назад написал бы как есть. Увидел, приказал сдаться, выстрелил. Так ведь все было? Так. Так да не совсем. Много вопросов может возникнуть у проверяющих. Если вдруг такие найдутся. А они ведь рано или поздно найдутся…

Например: как Джонсон понял, что это действительно преступник? Примет ведь у него никаких не было. И наплевать на то, что других гражданских тут быть не могло. Это ты так думаешь и все понимаешь. А у чинуш в высоких кабинетах может быть другое мнение.

Почему не сделал попытки задержать? Почему не представился? Где предупредительный выстрел? Зачем стрелял на поражение, а не просто ранил? После первого попадания — зачем сделал еще два выстрела? А мог ведь, наоборот, оказать помощь потерпевшему?

В моменте это все казалось очевидным. Но пройдет день, неделя, месяц. Вызовут на «разбор полетов». И тут уже три шкуры спустят такими бедовыми вопросами. Тем более, что и сам уже позабудешь все подробности.

Такого поворота Джонсон решил не допускать. Лучше написать больше, чем меньше. Капитан, если что, поймет. И прикроет. Своих точно сдавать не станет. А остальные — хрен чего докажут!

Поэтому дознаватель писал отчет «по уставу».

Увидел бегущего. Окликнул. Назвал себя, подчеркнув, что является представителем власти. Потребовал остановиться. Увидел оружие. Приказал опустить. Человек не внял, не подчинился. Последовал предупредительный выстрел и новый приказ сдаться. Вместо этого беглец направил пулевик на дознавателя. И закричал, выражая явную угрозу жизни и здоровью Джонсона. После этого Даг был просто вынужден стрелять на поражение.

К сожалению, после первого выстрела правонарушитель не угомонился. И продолжал целиться в дознавателя, выкрикивая угрожающие фразы. Собственно, Джонсон выстрелил снова, спасая свою жизнь.

Оказать пострадавшему помощь возможности не имел, поскольку опасался появления других преступников. А так же выполнял строгий приказ ни в коем случае не покидать назначенного поста.

О безвременной смерти подозреваемого, конечно, сожалеет. Но считает, что действовал правильно, согласно духу и букве закона.