Джонсон вздохнул и полез в карман брюк. Седовласый резко напрягся, нависнув над пленником тяжелой горой. Даг понял, что любое резкое движение приведет… к членовредительству. Поэтому максимально медленно и аккуратно вытянул из кармана… грязный носок.

— Держи, чернокнижник, это тебе…

У того аж глаза на лоб вылезли от подобной наглости. Он разом покраснел, как помидор, и пошел вперед, уперев руки в бока.

— Ты… Ты че?!.. Ты совсем?.. Убью нахрен! Я тебя сгною заживо! Ты у меня будешь неделю дристать дальше, чем видишь! Ты…

— Тут слюна одного из тех, — устало прервал его Джонсон.

Маг застыл, уставившись на грязный носок, как на инопланетную диковинку. Так и стоял, открыв рот, пока не опомнился. Потом аккуратно, двумя пальцами, схватил вонючую тряпицу. Откуда ни возьмись появился бумажный пакет, куда носок был торжественно складирован.

Толстяк уставился на пакет, как на величайшую ценность.

— Слюна — это хорошо, — с мечтательной улыбкой пробормотал он, — С этим можно работать!

В камере как будто потеплело. Во всяком случае, атмосфера стала менее нервной. Собеседники Дага явно расслабились. За исключением седого, конечно.

— Теперь, расскажи свою историю, — попросил священник.

Даг вздохнул. Поесть бы, да выспаться! А не истории травить. Но с этим придется, видимо, обождать.

— Меня зовут Даг Джонсон, я бывший дознаватель.

— Кто-то может подтвердить твои слова? — уточнил маг.

— Может… Спросите старшего дознавателя Устинова.

Священник — похоже, именно он был главным в компании — кивнул женщине. Она сразу же выглянула за дверь. Послышался голос, раздающий указания. Короткий ответ. Дамочка вернулась и заняла свое место. Даг прокашлялся и продолжил.

Он рассказал всю свою историю, целиком, за исключением подробностей появления из другого мира. Поведал о жертвоприношениях, как столкнулся с ними первый раз, как увидел и начал чувствовать «пентаграммы». Как побывал в другом измерении и как тварь оттуда открамсала ему ногу. Про скитания на улице, про найденный дневник Демидова и про слежку за столовой. Закончил Джонсон описанием событий этого вечера — во всех красках.

За время рассказа четверка слушателей многозначительно переглядывалась не единожды. Что они там себе напридумывали, Джонсон и представить боялся. Когда, наконец, история закончилась, Даг замолчал с явным облегчением на физиономии. Устал он, да и горло пересохло от такого количества болтовни.

Несколько минут все молчали, переваривая услышанное. Наконец, тяжело вздохнув, священник разрушил затянувшуюся паузу.

— Что думаете? — он поочередно оглядел своих коллег.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, Клинт, — сморщился толстяк, — И мне это очень не нравится!

— Почему?

— Я изначально предлагал убить… м-м-м… помеченного тьмой, — маг кивнул в сторону Джонсона без всякого стеснения, — И сейчас придерживаюсь той же позиции.

— Аргументация?

— Все та же. Тьма! Он помечен тьмой. На нем клеймо. Просто так без последствий такое не проходит. День за днем, год за годом, тьма будет разъедать его душу. Так или иначе, рано и поздно, но он сдастся. Его поглотит зло — с головой. Это неизбежно, понимаете?

— Брехня… — Даг вставил свои пять копеек.

— Отнюдь, уважаемый! Это факт. Советую принять его с той же определенностью, как и… отсутствие одной ноги, например.

— Ну а какова альтернатива? — с тяжелой интонацией спросил священник, — Так он хоть будет под присмотром.

— К тому же, мы можем повернуть эту его… особенность… нам на пользу, — добавила дама.

— Вы не понимаете, друзья, — маг покачал головой, сокрушаясь недалекости собеседников, — Это не «особенность». И уж точно не черта характера.

— А что же? — заинтересованно переспросил священник.

— Ну, как бы тебе… Ты — веришь в Единого и предначертанную судьбу. Стэн, наоборот, ненавидит церковь, вследствие психологической травмы. Римма — боится постареть и стать страшной, а потому тащит в постель молоденьких мальчиков. Я люблю пожрать. А еще у меня проблемы с коммуникациями. Вот это — черты характера, особенности. Их можно перебороть, можно изменить, уменьшить или усилить. А на парне — клеймо! Его нельзя вымарать или свести. Чем дальше, тем больше он будет падать в пропасть.

— Не нагнетай, Ахмед, — фыркнул седоволосый аскер, — Допустим, все так и есть. Я не сомневаюсь в твоей оценке. Но сколько лет пройдет, прежде чем тьма возьмет верх? Он ведь молод. И вполне еще может принести много пользы.

— Может, не может, откуда мне знать? — рявкнул маг, — Я вас предупреждаю! А дальше, решайте сами.

— Мне не нравится, что он калека, — Стэн подошел ближе, беззастенчиво разглядывая Джонсона, будто экспонат на выставке, — На одной ноге много не навоюешь.

— А ты воевать собрался? — со злостью выплюнул Даг.