— Похоже, мамин дар смущать горожан передался тебе, — Женевьева слегка сморщила нос. — Не буду врать, Офи — смотреть на тебя теперь стало немного сложнее.

Неудивительно, что Женевьева находила новый цвет глаз Офелии пугающим. Её младшая сестра всегда испытывала трудности с тем, чтобы смотреть матери прямо в глаза, и неоднократно заявляла, что, если Офелия трагически уйдёт из жизни, не оставив наследников, Женевьева не собирается продолжать семейное дело.

То, как легко люди приходили в смятение из-за их странной семьи, всегда раздражало Женевьеву. Когда она достигла определённого возраста, то даже начала отказываться сопровождать мать в город, чтобы не столкнуться с кем-то из своих друзей. Но Офелии это никогда не мешало.

Возможно, потому, что Офелия знала: однажды это станет её судьбой. Или же потому, что Женевьева просто стыдилась, потому что её друзья говорили ей, как надо делать, а у Офелии никогда не было собственных друзей, чтобы испытать такое давление. Немногие ухажёры, которые когда-либо интересовались Офелией, исчезали так же быстро, как возникали — краткие страстные романы угасали, не доходя до того момента, когда можно было бы представить их семье.

Офелия не могла не задаться вопросом, готова ли она вообще адаптироваться к нормальной жизни без их матери. Смерть была для неё привычной. А вот жить — настоящее испытание.

Рядом с ней Женевьева внезапно вздрогнула, бросив странный взгляд через плечо.

— Что такое? — с тревогой спросила Офелия.

Женевьева замялась.

— Это то, что сказала одна из моих подруг… насчёт… — Она покачала головой. — Забудь. Давай просто вернёмся домой. Мне холодно.

— Давай поймаем карету, — настаивала Офелия, когда ночь начала сжимать их в своих объятиях. — Я знаю, что нам не стоит тратить деньги, но я не хочу находиться здесь ни секундой дольше, чем необходимо.

ГЛАВА 4. НЕКРОМАНТСКИЙ БИЗНЕС

Одна ночь до Фантазма

Раздался настойчивый стук в дверь.

Офелия с трудом открыла глаза от шума. Неохотно выбравшись из постели, она наощупь нашла что-то приличное из одежды, прежде чем спуститься вниз, чтобы выяснить, что за суета поднялась в такой ранний час.

Женевьева тоже выглянула из своей комнаты, и её взгляд пылал гневом из-за столь несвоевременного пробуждения. По припухлостям под глазами сестры Офелия поняла, что ни одна из них прошлой ночью не выспалась. Офелия лежала без сна до самых ведьмовских часов — промежутка между полуночью и четырьмя часами утра, когда завеса между миром смертных и Загробным миром становится тончайшей, — после того как они вернулись из своей поспешной поездки на карете, не в силах перестать думать о своём будущем, своей магии и странных сердцебиениях её медальона на шее…

Теперь Офелия потерла глаза, прежде чем резко распахнуть входную дверь, моргая, пытаясь привыкнуть к утреннему свету, который хлынул через порог. Когда пятна перед глазами наконец исчезли, она увидела на крыльце поместья двух мужчин. Оба были ей незнакомы, и по их лицам было видно, что они предпочли бы быть где угодно, но только не здесь, у дверей поместья Гримм в столь ранний час. Впрочем, Офелия тоже предпочла бы, чтобы они были где угодно, кроме её крыльца.

— Офелия Гримм? — спросил первый мужчина.

Это был пожилой, коренастый джентльмен с густыми усами, в которых чередовались чёрные и седые волоски. Усы были слегка перекошены. Его коллега был значительно моложе и стройнее, с ярко-рыжими волосами и бородой, которые резко контрастировали с его тусклым серым костюмом-тройкой. Оба внимательно смотрели на неопрятные красные розы, свисавшие с балок крыльца, будто это были не цветы, а кинжалы. Офелия предположила, что для них было странно видеть розы, растущие в таком месте. Но эти розы были любимым способом её матери удерживать нежелательные призрачные сущности снаружи и привязанных духов внутри дома. Вдоль внешних стен поместья Гримм росли целые кусты этих роз, они обвивали решётки на фасаде дома, а также окаймляли забор и ворота.

Мёртвые души не пересекут путь алых роз, — всегда говорила её мать.

— Чем могу помочь? — спросила Офелия, не грубо, но явно давая понять, что сейчас не самый удобный момент. Женевьева подошла сзади, сверля мужчин яростным взглядом поверх плеча Офелии.

— Кто к черту… вообще стучится в дверь в такую рань? Наша мать больше не принимает клиентов. Если у вас умер родственник, придётся страдать, как и всем нам! — выпалила Женевьева, и Офелии пришлось крепко сжать губы, чтобы не рассмеяться. Мужчины не выглядели столь веселыми.

— Извините за неожиданный визит, — начал мужчина с усами. — Моё имя мистер Мутон, а это мистер Лафитт. Мы из городского банка Нового Орлеана. Можем мы войти?

— Зачем? — резко спросила Женевьева.

— Речь идёт о делах, связанных с вашей… матерью. Нам сообщили, что она недавно… ушла. Примите наши соболезнования.

Женевьева сузила глаза.

— Дела?

— Неркоманские дела, вы имеете в виду? — уточнила Офелия.

— Нет, — мистер Мутон покачал головой. — Речь идёт о финансовом состоянии поместья Гримм.