— Давай, присядем, — делая жест рукой в сторону стола, предлагает СунСиль. — Хочу с тобой поговорить.

Поблагодарив, усаживаюсь напротив лучшей подруги главы государства. Та, похоже, создавая напряжение, держит паузу, не спеша начинать беседу. Я спокойно, не тушуясь, терпеливо жду.

— Что с твоим лицом? — после длительного разглядывания моего фейса, наконец, спрашивает она.

Синяк у меня сейчас находится в жёлто-фиолетовом оттенке.

— Тюрьма, госпожа. Боролась за своё место в иерархии.

СунСиль осуждающе качает головой.

— Жестокое место, — говорит она. — Полное грубых, злых людей. Лучше держаться от него подальше.

Кто ж против-то? Только, как говорится, — от тюрьмы и от сумы не зарекайся.

— Очень справедливое замечание, — поддакиваю я, демонстрируя лояльность.

— Я случайно познакомилась с твоим творчеством, ЮнМи, — внимательно глядя на меня, сообщает СунСиль. — И была впечатана уровнем твоего таланта.

— Благодарю вас за столь высокую оценку моего творчества, госпожа.

— Не скромничай. Это действительно так. По моему мнению, ты сейчас одна из самых талантливых персон в корейской музыке.

Аллилуйя! Ну хоть кто-то это ещё признал из тех, кого я не знаю! А то все только морды корчат да говорят: случайность! Но к чему эти дифирамбы?

— Знаешь, чем занимается фонд «Mir»?

— Нет, госпожа.

— Основное направление его деятельности — пропаганда корейской культуры за рубежом…

Так! Кажется, я знаю, чего от меня хотят!

… это большая структура с мощным финансированием, которая ищет лучших представителей корейского общества, с целью дать им возможность продемонстрировать перед зарубежной аудиторией свой талант и умение…

Звучит весьма завлекательно. Прямо — «как мы давно мечтали, но так и не смогли!».

— … Вот. Я нашла тебя, — произносит СунСиль, подводя итог своей длинной речи, и замолкает, глядя на меня.

Видимо, нужно что-нибудь сказать.

— Ваши слова меня окрыляют, госпожа.

Похоже, с ответом я угадал, поскольку на лице аджумы появляется довольная улыбка.

— Я здесь, чтобы спросить тебя, — не хочешь ли ты присоединиться к моему фонду? — милостиво наклонив голову, интересуется она.

— Светлая госпожа, но как можно это сделать? Я нахожусь в тюрьме и буду в ней ещё пять лет!

— Да, ты находишься в ужасающем положении. На мой взгляд, суд вынес неоправданно жестокое решение без учёта твоего проступка и твоего возраста. Но приговор — это не закон вселенной. Его можно отменить или изменить. С моими возможностями это будет пусть не просто, но реально. Конечно, при условии, что ты захочешь стать участницей моего фонда….

Серёга! Как тебе предложение поменять пять лет тюрьмы на пожизненную каторгу, но на свободе?

— Очень внезапное предложение, госпожа, — говорю я, желая немного потянуть время с целью придумать не обидный для подруги президента отказ. — Но, как понимаю, требования в «Mir» к своим претендентам высочайшие. И все, сумевшие пройти отбор, — это люди экстра-класса. Смогу ли я быть с ними на одном уровне? Смогу ли соответствовать? Мне будет неудобно разочаровать вас.

— А ты — скромная, — негромко рассмеявшись, сообщает СунСиль. — Не ожидала от тебя такого. Это хорошо. Плохо, когда людям в голову ударяет звёздная болезнь. Насчёт своего уровня не беспокойся. Обладательнице премии «Грэмми» и «Хьюго» совершенно не следует волноваться о том, на каком месте она находится. Она сама по себе уже ценность.

Угу… Вот и награды «всплыли». Похоже, аджума решила загрести меня в фонд для использования в качестве доказательства его крутизны (и себя в том числе). Не, ход с её стороны совершено нормальный, на её месте я поступил бы так же, здесь без обид. Остаётся понять — нужно ли мне это? Обещает освободить от отсидки, но обещанного, как говорится, три года ждут. Хотя, для таких как я, — президент в этой стране почти что бог. Способна сотворить со мой всё, что захочет. По настроению. Вот будь я чоболем, тогда бы она не могла действовать по воле настроения: хочу — милую, хочу — казню. А с семьёй, владеющей всего лишь маленьким ресторанчиком, это можно делать. Есть ли смысл связываться с такой могучей тёткой?