Сложив перед собою ладони, мои слушательницы склоняют головы, показывая согласие пребывать вместе с силой, о которой, подозреваю, они сегодня слышат в первый раз. Низко кланяюсь им в ответ.

* * *

— Смотри, смотри, — шепчет СунОк в этот момент на ухо маме. — Бхикшу опять кланяются! Тонсен им говорит, а они все её слушают!

— Так далеко и ничего не разобрать. — с сожалением отвечает мама. — Теперь понятно, почему ЮнМи такая невнимательная. Она повторяла свои слова, стараясь не забыть.

— Тонсен ничего не забывает. — убеждённо возражает СунОк. — У неё идеальная память. Запоминает всё с первого раза.

* * *

В это время, недалеко от них, тоже из-за ограды, только с возвышения, Икута-сан с пристальным вниманием наблюдает за общением Агдан и монахинь.

* * *

Повернувшись спиной к строю монахинь, вижу их настоятельницу Сон ХеКи, а рядом с ней, — начальницу Анян, госпожу НаБом. Стоят, разглядывают меня. Наверное, решили посмотреть, какое представление я устрою, ну и заодно проконтролировать, если вдруг начну чудить. Кстати, а не задать ли вопрос настоятельнице? Когда ещё выпадет случай её увидеть?

Приняв решение, подхожу, вежливо кланяюсь.

— Прошу прощения, если не вовремя. — разогнувшись, говорю я «матушке». — Но мне нужна ваша мудрость, госпожа. У меня недавно возник вопрос, на который не нахожу ответа. Могу я задать его вам?

— Конечно, ЮнМи. — с доброй улыбкой кивают мне. — Если будет в моих силах, конечно, я отвечу.

— Скажите, — прошу я, покосившись на явно «греющую уши» НаБом. — Почему близкие люди причиняют боль?

— Потому, что люди несовершенны. — чуть вздохнув, говорит ХеКи. — Иногда мы причиняем боль тому, кого любим. Но это не значит, что мы перестали их любить.

— Мне не нравится подобная концепция. — обдумав услышанное, честно признаюсь я. — Люди никогда не станут совершенными. А значит, — мы навсегда обречены бродить по одному и тому же дерьму. Так?

Смотрю на Сон ХеКи в ожидании ответа. Краем глаза замечаю, как приподнимаются брови НаБом после грубого слова, прозвучавшего во всеуслышание.

— Движение вверх не быстро, ЮнМи.

— Понятно. Дожить шансов нет. — саркастически произношу я и заявляю претензию. — У вас не существует однозначных ответов на конкретные вопросы, уважаемая госпожа. Всё с оговорками. А понимание нужно здесь и сейчас. Какой смысл в ожидании? Пока дождёшься, ответ может быть уже не нужен.

Сон ХеКи наклоняет голову в знак возможности подобной ситуации.

— Извините за потраченное ваше время. — говорю ей. — Больше не стану вас беспокоить вопросами. Видимо, в храме Пэннён время идёт медленнее чем в Сеуле, но я живу здесь, а не там.

Настоятельница неожиданно неспешно кланяется мне. Типа, — «как скажешь»? Или, — «плевать хотела на твой отказ от моих проповедей»? Ну и ладно! Проживу без чужой «мудрости». Своим умом обойдусь!

* * *

— С ней всё в порядке? — придвинувшись к настоятельнице, с озабоченным видом осведомляется НаБом, глядя при этом вслед удаляющейся ЮнМи.

— Кажется, она расстроена.

— Это не помешает её участию в празднике?

— Возможно, — нет. Но может и да.

— Действительно, — никакой конкретики.

— Что вас тревожит, госпожа самчанин?

— Девочка задаёт неожиданные вопросы. Но прежде всего меня беспокоит то, как она разговаривала с монахинями.

— Из всех, стоявших перед нею, — говорит Сон ХеКи, повернувшись к НаБом. — ЮнМи выбрала для разговора лишь двух. Тех, в чьих жизнях были очень горькие моменты, которые они никак не могут принять и отпустить.

— Так вы думаете, — она действительно… — наклонившись к Сон ХеКи, спрашивает НаБом, — того?

— О чём вы?

— Бодхисаттва?

— Нет. Она бодхисаттваяна, — идущая по пути. А с пути можно сбиться…

НаБом, подумав, понимающе кивает.

Конец цитаты из — двенадцатый щелчок зубами.

Начало цитаты из — двенадцатый щелчок зубами.