— Возьми его в руки — его взгляд затуманился, дыхание прерывистое. Я неотрывно смотрю в его глаза.

Вожу рукой по толстому члену, обвитому венками, он пульсирует в руках, становится больше. Промклькнула мысль — самой сделать ему приятно.

Осторожно беру горячую плоть, медленно ввожу его в рот.

Помогаю себе рукой, ускоряя темп. С пошлым звуком вынимаю член изо рта, провозу языком по стволу, погружая его обратно.

Варвар, опершись спиной на стену, собрал мои волосы в кулак. Глубоким толчок погружает член до упора, я начала задыхаться. Хочу оттолкнуть его, он быстро вынимает член, и вводит обратно, опять до упора. Из глаз текут слёзы, слюна стекает по подбородку, пошлые звуки раздаются на всю ванну. Варвар дикими толчками толкается в мой рот. Матерится, стонет, рычит.

А мне воздуха не хватает, всё возбуждение рукой сняло. Я вспомнила, кто он, кто я. Колочу руками его по бедрам, хочу вырваться.

Дьявол делает ещё пару резких толчков, упирается членов в самое горло и изливает горячую жидкость.

Смотрю в его чёрные глаза, щеки жжёт от слёз. Глотаю.

Поджимаю колени к груди, всхлипываю, не могу сдержать слёзы.

Шлюха — вот кем я чувствовала себя в тот момент.

Дура. Сама виновата.

А что? Он ведь сразу определил границы, кто я и для чего нужна.

Хочу домой, пусть там мать алкоголичка, пусть я работаю днями, на, пролёт, но там я свободна.

Монстр выходит из душа, берет полотенце, выходит, бросив — у тебя пятнадцать минут, жду в низу.

Сижу так ещё минут пять. Встаю. Смываю с себя его запах, его касания. Тру кожу до красных пятен. Замечаю, что вся грудь в засосах и синяках, шея тоже.

Выдавливаю весь шампунь на себя, тру ещё сильнее, истерика накрыла меня медным тазом.

Время текло, как вода. Сколько я так стояла, не могу понять. Выхожу с душа, в комнате прибирает не известная мне женщина. Монстр сказал, чтобы не просила помощи, но может она не расскажет ему. Увидев меня, она в спешке заправляет кровать, убирает грязные вещи, спешит на выход.

— Постойте — хватаю её за руку. Она шарахается от меня, как я от варвара. Господи, чем он так её запугал.

— Прошу, успокойтесь — пытаюсь успокоить.

— Можно попросить у вас телефон? Пожалуйста? — умоляю её, мне очень нужно позвонить маме. Услышать родной голос. Мы с ней часто ругаемся, она постоянно достает меня, но она единственный родной человек.

Женщина яростно вырывается и убегает, от меня, как от прокажённой.

Ну и хрен с ней, найду другой способ.

Сушу волосы, расчесываю спутанные клочки.

Надеваю чёрное белье, лосины и белый, мешковатый свитер. Опоздала? Ну и пусть, не буду его слушать, пусть катиться к черту!

Ещё десять минут нахожусь в комнате.

Очень медленно спускаюсь в низ, задерживаюсь в огромном, светлом зале. Погода сегодня солнечная, в первые, за три дня моего пребывания здесь.

Прохожу на своё место, изящно сажусь. Ни чего не говорю, даже не смотрю на него, беру приборы, отрезаю кусочек сочного, запеченного омлета.

Жмурюсь, от такого восхитительного вкуса. С едой справляюсь быстро, выпиваю бокал красного вина, залпом.

Варвар сжимает скатерть, не прерывно смотрит на меня. Дерзко смотрю в ответ, хватает меня ненадолго, хочу отвести взгляд, но держусь из последних сил.

Ещё с минуту сверлит меня взглядом, после говорит ровным тоном — ты кажется не поняла меня, что я говорил тебе, по поводу того, что будет, если ты попросишь помощи?

Когда она успела нажаловаться?

— Что? Какой помощи? — делаю невинный взгляд, строю из себя дуру.

Слышу, как скрипят его зубы. Ему явно не нравится моя ложь.

— Не смей мне врать Лиса! — припечатывает жёстче — зачем тебе телефон?

Упорно молчу. Не хочу говорить про маму.

Варвар поддается вперед — не действуй мне на нервы Лиса.

— Я не твоя игрушка и не буду выполнять твои приходи! Запомни козёл, я не твоя прислуга — что? Я это сказал. Осаживаю себя.

Варвар видит смену эмоций на моём лице.

— Что, страшно маленькая? — молчу.

— Зачем тебе телефон? — повторяет свой вопрос. А я молчу.

— Молчишь? Хммм — тянет, потирая подбородок.

Наклоняется чуть вперед — может мне наведаться к твоей матери? Как думаешь? — немею, не знаю, что сказать. Глупая. Он сразу всё знал.

Сжимаюсь, под его пристальным взглядом. Не могу собраться. Впиваюсь ногтями в руки. Боль отрезвляет.

— Наведайся, мне плевать — не то чтобы это правда. Я не знаю, что он может сделать, только догадываюсь. Моя мать потеряла моё доверие, но всё же, она мой единственый родной человек.

— Правда? Тогда что ты скажешь на это — выкладывает на стол мамин кулон. Она его ни когда не снимала. Всегда при ней был. Ей его отец подарил, это было самое дорого, что было у неё. Возможно, даже дороже, чем я. Она продала всё, что было, но его бы ни когда и не за какие деньги. Очень сильно она его любила.