Гоша упал и увлек за собой девушку, она бухнулась на него сверху и сразу, не тратя даже времени на то, чтобы восстановить дыхание, стала бить Гошину руку, в которой был зажат нож, о камни. Тот опомниться не успел, как пальцы его разжались, нож выпал и укатился куда-то в сторону по наклонной плите.

А Лиза уже накинула петлю удушающего приема на шею врага. Сдавила рукой в захвате кадык так, что у противника глаз полез на лоб. Гоша барахтался, отчаянно пытался вырваться, но девушка держала крепко — обвила его тело еще и ногами, вцепившись как клещ, и продолжая сдавливать шею.

Гоша попытался скинуть ее руки, но не вышло. Хрипел, а его глаз наливался кровью, еще полминутки, и он отключится.

Но как назло в последний момент террорист нащупал-таки слабое место Лизы. Его рука скользнула по ее бедру, которое в схватке он тоже пытался скинуть с себя, и пальцы нащупали кровоточащую рану на ноге Лизы.

Девушка вскрикнула, и Гоша надавил на рану большим пальцем, пытаясь его вонзить в плоть еще глубже.

Лиза закричала. Эхо усилило ее полный отчаяния крик, он был похож на предсмертный. Так и есть, ведь если отпустить захват, то ей конец.

Но адскую боль невозможно терпеть. Садист буквально разрывал ее рану скрюченными от усилия пальцами и… Лиза отпустила руки, чтобы защитить свое раненое бедро.

Садист судорожно глотнул воздуха, воспрял и тут же накинулся с новыми силами на девушку. Теперь уже он оказался сверху. Ударил ее по лицу кулаком. Один, второй раз. Голова Лизы болталась, как у тряпичной куклы. Силы окончательно покинули ее. Грудь сдавила туша противника, стало тяжело дышать. Еще немного и она отключится.

Голова и так гудела после удара прикладом, а теперь вообще все поплыло перед глазами. Она ничего не видела — сплошная кровавая пелена и боль. Лиза силилась что-то предпринять, но даже не смогла поднять руку, будто вся провалилась в густой свинцовый кисель.

Рубашка на ее груди совсем расползлась, топик порван и обнажал верх ее груди.

Гоша похотливо задержал взгляд на открывшихся соблазнительных частях тела. Беспомощность жертвы и полная власть над ней его заводила. Он почувствовал дикое возбуждение. Слизнул со своих пальцев кровь от раны из бедра и прильнул к Лизе, будто ласковый любовник.

— Я тебя трахну, как никто не трахал… — глумливо и самодовольно прохрипел он. — Надеюсь, ты не сдохнешь после этого!.. Эй! Я с тобой говорю! Смотри мне в глаза.

Садист залепил Лизе хлесткую пощечину. Та даже не ойкнула, уже настолько глубоко уйдя в полузабытье, что, казалось, потеряла всякую связь с реальностью. Даже боль притупилась. Хотелось провалиться в эту пелену, это марево, чтобы совсем ничего не чувствовать.

Пальцы Гоши поползли вниз, ощупывая молодое тело. Он спешно расстегнул свой ремень и стянул наполовину штаны. Потом, высунув от нетерпения мерзкий серый язык, стал стаскивать брюки с Лизы. Чуть стянул их и похотливо щупал ее упругие ягодицы.

Лиза отрешенно смотрела на него погасшим взором, будто смирившись и приняв участь, но картинка в ее глазах становилась все четче, а глаза сузились, но не от слабости, как подумал Гоша. А от тихой ярости… Минутная передышка возвращала ее к жизни. Она что-то прошептала, словно просила пощады, но в ее глазах при этом светился холод.

— Что ты там бормочешь? — оскалился садист. — Говори громче!

Лиза снова почти беззвучно что-то проговорила, казалось, что сил вымолвить внятно у нее совсем не осталось. Садиста это еще больше заводило, ему вдруг непременно захотелось услышать ее мольбы, ее стенания, он наклонился над жертвой совсем близко. Провел носом по ее оголенной груди, по шее, с шумом вдыхая запах измученного девичьего тела.

— Говори, я слушаю! — Гоша приложил ухо почти вплотную к губам Лизы. — Просишь пощады?

— Нет выбора… — чуть громче вымолвила она. — Я убью тебя!

Гоша успел ухмыльнуться и даже раскрыл рот, чтобы высказать очередную гадость или угрозу и посмеяться над бравадой поверженной, но тут Лиза вцепилась зубами ему в ухо. Стиснула челюсть мертвой хваткой.

Гоша заорал от боли так, что казалось, будто стены затряслись, дергался, пытаясь освободиться. Выл и старался пальцами разжать челюсти девушки, но ее бульдожья хватка не ослабевала.

Одной рукой Лиза обхватила затылок врага, притягивая его голову ближе к себе, при этом не выпуская из зубов ухо. А второй, вздрогнув, будто от удивления, она нащупала в заднем кармане зеркальце. От стычки и от падения на каменный пол оно разбилось надвое. Лиза вытащила осколок и с остервенением стала кромсать им шею противника.

Гоша заорал еще сильнее, но попал в настоящий капкан. Лиза держала его из последних сил, готовая умереть вот так, с его ухом в зубах, с кровью насильника на лице. Гоша попытался приподнять голову. Даже Лиза услышала как трещало его ухо, но осколок стекла врезался и кромсал плоть беспрестанно, и вот уже он достал до шейной артерии. Кровь брызнула алым фонтаном, заливая лицо Лизы, окрасив ее зубы в красный цвет. Сейчас она напоминала лютого хищника, что заживо пожирал свою жертву.