Грила провела пальцем по поверхности одного из шаров, и он дрогнул, как будто почувствовал её прикосновение.

– Эти будут главным блюдом, – сказала она, её голос был наполнен удовлетворением.

Её губы растянулись в улыбке, обнажив острые, как иглы, зубы, которые блеснули в свете огня. Её глаза, жёлтые и горящие, отразили пляшущие языки пламени, добавляя её облику ещё больше зловещей мощи.

Кухня Грилы наполнилась звуками: гул котлов, шорох ножей, тихий звон стеклянных банок. Воздух был насыщен запахами – резкими, горькими, сладкими, каждый из которых рассказывал свою историю. Это было место, где магия соединялась с тьмой, где пиршество становилось актом творения.

Грила оглядела свою работу, её глаза на миг затуманились, но затем она кивнула, словно всё было идеально.

– Валдмор этого заслуживает, – произнесла она, её голос прозвучал, как раскат грома в далёкой пустоте.

Когда последние приготовления были завершены, дверь дома Грилы с глухим скрипом распахнулась. Холодный воздух ворвался внутрь, смешав запахи её кухни – крови, страха и магии – с морозным ароматом огненного дыма, что витал в ночи Валдмора. Из мрака начали появляться гости, их силуэты сначала казались тенями, а затем обретали формы, столь пугающие и причудливые, что глаза смертного не смогли бы их вынести.

Первым шагнул демон с кожей цвета обугленных углей, его тело покрывали шипы, похожие на зазубренные клинки. Каждый его шаг издавал звук, напоминающий треск горящих дров, а из пасти, полной острых, как стекло, зубов, исходил слабый, но ощутимый запах серы и гнили. За ним следовали духи, их тела, как полупрозрачный дым, тянули за собой длинные тени, напоминавшие змей, что извивались, будто пытаясь вырваться на свободу. Эти существа источали ледяной холод и аромат разлагающихся трав, который навевал мысли о давно забытых рощах и заброшенных болотах.

Но это были лишь первые из гостей. За ними текли твари из глубин Мифисталя, их формы невозможно было уловить взглядом: то ли они состояли из клубов дыма, то ли из острых кусков льда, перемежающихся всполохами огня. Некоторые шли на четырёх лапах, другие – на шести или вовсе передвигались, растекаясь по полу тёмной жидкостью. От каждого из них веяло сыростью, отчаянием и болью, проникающими в самую суть.

Их голоса, напоминающие низкий гул, постепенно стихли, когда в дверь вошёл Суртандус. Его появление заполнило собой весь зал, словно даже стены, расширившиеся под натиском адской магии, не могли вместить его величие. Его фигура, высокая и мощная, была укутана в плащ из чёрного меха, который блестел, как замёрзшая вода, пронизанная кровавыми отблесками света.

Его шаги были уверенными, тяжёлыми, но беззвучными, словно сама земля предпочитала не спорить с его присутствием. От него исходил холод, обжигающий, как лёд, и запах металла, раскалённого до бела. Его глаза, светящиеся адским огнём, озаряли тьму зала, заставляя каждого гостя опускать взгляд, не решаясь встретиться с этим прожигающим взглядом.

Когда он вошёл, остальные замолчали. Их бесформенные тела прекратили движение, а те, кто ещё не занял места, замерли, как статуи. Суртандус, не обратив внимания на остальных, направился прямо к столу, возвышавшемуся в центре зала.

Кухня Грилы теперь преобразилась в пиршественный зал, её пространство раздвинулось, создавая ощущение бесконечности. Стол, сделанный из чёрного камня, источал слабый серебристый свет. Его поверхность была гладкой, но испещрённой узорами, напоминающими трещины, внутри которых словно мерцали звёзды.

На столе, словно на алтаре, располагались блюда, каждое из которых было произведением магического искусства. Пластины мяса, выложенные слоями, источали аромат жареной плоти, смешанный с горьковатым запахом древесного дыма. В бокалах, вырезанных из черепов, бурлила густая жидкость, похожая на кровь, но с отголоском чего-то сладкого и пряного. От неё исходил аромат корицы, перемешанный с тяжёлым запахом железа.

На блюдах лежали светящиеся шары – души, собранные Грилой. Их сияние, переливающееся золотыми, серебряными и алыми оттенками, притягивало взгляд, как маяк, манящий заблудшие корабли. Каждый шар издавал тихий, но различимый звук – то ли шёпот, то ли стон, а его аромат напоминал смесь сладости и боли, одновременно притягивая и внушая страх.

Суртандус подошёл к столу и окинул взглядом приготовленные блюда. Его глаза задержались на центральном блюде – большом серебряном подносе, где лежало нечто, напоминающее сердце, окружённое спиралями из ярко светящихся капель.

– Ты превзошла себя, Грила, – сказал он. Его голос был глубоким, звучал властно, как раскат грома, раздающийся в недрах самой земли.

Грила, стоявшая в стороне, склонила голову, отвешивая глубокий поклон. Её лицо оставалось хмурым, суровым, но в глазах вспыхнуло что-то похожее на гордость.

– Я всегда выполняю свою работу, мой господин, – ответила она. Её голос был низким, но твёрдым, словно она говорила это не только ему, но и самой себе.

Суртандус поднял руку, и его жест походил на медленный взмах когтя, прорезающего воздух. Гости, до этого стоявшие в молчании, начали двигаться, их тела, как тени, заполняли пространство вокруг стола. Они расселись, их движения были одновременно быстрыми и пугающе механическими.