Бернард. Джон такой практичный. Ладно, скажу только одно: благослови тебя Бог.

Констанс. Au revoir.

Бернард. Если будешь в Неаполе, дай мне знать, хорошо? Если пошлешь письмо в мой клуб, мне его передадут.

Констанс. Да, конечно.

Бернард. Прощайте.

(Он дружески кивает обоим и уходит. Констанс начинает смеяться, как только за ним закрывается дверь и вскоре просто покатывается от хохота.)

Джон. Тебя не затруднит сказать, над чем смеешься? Если ты думаешь, что я нахожу забавным стоять столбом и молча сносить издевательства, то напрасно. А что это за галиматья насчет случайной встречи в Неаполе?

Констанс. Он сбивает тебя со следа.

Джон. Да он просто идиот!

Констанс. Ты действительно так думаешь? А я вот считаю, что он выглядел неплохо. Учитывая, что в этих делах у него нет никакого опыта, с ролью он справился.

Джон. Если ты вбила себе в голову, что он — само совершенство, спорить с тобой бесполезно. Но, не кривя душой, стараясь сохранять объективность, я сожалею, что ты решила отдаться такому вот человеку.

Констанс. Наверное, муж и жена должны расходиться в оценке ее будущего любовника.

Джон. Ты же не собираешься утверждать, что выглядит он лучше меня.

Констанс. Нет. Я всегда считала тебя эталоном мужской красоты.

Джон. И одевается он, как я.

Констанс. Это естественно, у вас один портной.

Джон. Я не думаю, что ты находишь его более остроумным.

Констанс. Да нет же.

Джон. Тогда почему ты хочешь уехать с ним?

Констанс. Неужели я должна тебе объяснять? Потому что еще раз, до того, как поезд уйдет, хочу оказаться в объятьях мужчины, который готов целовать землю, по которой я хожу. Хочу видеть, как озаряется счастьем его лицо, когда я вхожу в комнату. Хочу чувствовать, как его рука сжимает мою, когда мы вместе смотрим на луну, как по телу бегут искорки, когда он обнимает меня за талию. Хочу, чтобы моя голова падала ему на плечо, а его губы нежно прикасались к моим волосам.

Джон. Вот на это не рассчитывай. Бедняжка просто свернет себе шею и его придется отправлять в больницу.

Констанс. Хочу ходить с ним по сельским тропкам, слышать, как он называет меня заинькой или кисиком. Хочу часами говорить с ним ни о чем.

Джон. О, Боже.

Констанс. Хочу знать, что я красноречива и остроумна, даже когда молчу. Десять лет меня вполне устраивало твое внимание, Джон, поэтому мы с тобой были лучшими и самыми близкими друзьями, но теперь, пусть на короткое время, мне захотелось другого. Неужели ты поставишь мне это в укор? Я хочу, чтобы меня любили.

Джон. Но, дорогая моя, я буду тебя любить. Я, конечно, вел себя отвратительно, не уделял тебе внимания, но еще не поздно все изменить. Ты — единственная женщина, которая мне дорога. Я брошу все, и мы уедем вместе.

Констанс. Меня такая перспектива не впечатляет.

Джон. Да перестань, дорогая, прояви хоть каплю жалости. Я бросил Мари-Луизу. Ты, конечно же, можешь указать на дверь Бернарду.

Констанс. Но ты бросил Мари-Луизу, следуя своим, а не моим желаниям.

Джон. Не вредничай, Констанс. Поедем со мной. Нам будет хорошо вместе.

Констанс. Бедный мой Джон, я завоевывала экономическую независимость не для того, чтобы проводить медовый месяц с собственным мужем.

Джон. Ты думаешь, что я не могу быть и любовником, и мужем?

Констанс. Мой дорогой, никому не превратить вчерашнюю жареную баранину в завтрашний шашлык из молодого барашка.

Джон. Знаешь, что ты делаешь? Я полон решимости стать идеальным мужем, а ты вновь толкаешь меня в объятья Мари-Луизы. Даю слово чести, как только ты выйдешь из этого дома, я тут же поеду к ней.

Констанс. И напрасно потратишь время и бензин. Боюсь, ты не застанешь ее дома. У нее новый молодой кавалер и она находит его божественным.