Аврора

Вижу перед собой свой обычный кошмар. Снова он. Снова пришел ко мне. Странно, сегодня вроде бы не предвиделось пасмурной погоды. Прислушиваюсь к звукам вокруг и понимаю, что не слышу шелест дождя или раскаты грома. Зато слышу звук работающего мотора и тихую музыку из колонок. Я что в машине?

Пытаюсь открыть глаза, но в висках начинает долбить со страшной силой. Кривлюсь, прикладывая руки к голове в попытке унять эту боль, и тут же слышу рядом громкий смешок.

— Проснулась Рози?

Замираю.

А потом резко распахиваю глаза.

Воспоминания ледяной лавиной обрушиваются на меня, заставляя вжаться в спинку сидения и в ужасе распахнуть рот. К горлу подступает тошнотворный ком, а во рту появляется привкус горечи.

Это он. Мой самый страшный кошмар. Но не во сне. А на Яву.

Но как это возможно. Я ведь думала, что он мертв. ОН БЫЛ МЕРТВ!

— Что ты… Как ты можешь быть здесь? Ты же…умер. Ты умер!

Пищу, не узнавая своего голоса. Меня трясет и знобит как в лихорадке. В глазах возникает резь, а взор размывается от подступающих горячих слез.

— Ха! Это кто тебе наплел такую сказочку? Мамуля? На что только эта тварь не пойдет ради дочурки. Даже родного мужа похоронить готова!

От упоминания мамы сердце сжимается в крохотный комок. Боже. Если он нашел меня, он мог найти и ее!

— Что ты сделал с мамой? — спрашиваю срывающимся голосом.

— О, Рози, твоя мать еще доооолго будет вспоминать обо мне.

Сказав это, он заливается скрипучим, словно вой гиены, смехом. А у меня внутри вспыхивает обжигающее пламя гнева. Глухая ярость вмиг приходит на смену животному страху. Я бросаюсь к нему и начинаю драть мерзкое лицо ногтями.

— Где она?! Что ты сделал с ней, кусок дерьма?!

В следующую секунду меня оглушает жесткая пощечина тыльной стороны ладони Уильяма. Голова отлетает в сторону с протяжным хрустом, а во рту появляется горький металлический привкус.

— Сука, еще раз меня тронешь, я вколю тебе еще одну дозу снотворного. Только проснешься ли ты от нее, это вопрос. А у меня на тебя еще есть планы.

В груди барабанный бой, дыхание срывается, а голова гудит так, что кажется, вот-вот потеряю сознание. Но я не могу просто позволить ему ехать в неизвестность. Я должна хотябы попытаться ему помешать…

Сжав кулаки, снова подрываюсь, чтобы наброситься на этого монстра, но внезапно появившийся у него в руках заставляет резко отпрянуть назад.

Холодное дуло смерти смотрит прямо на меня, звучит щелчок предохранителя и вместе с ним раскалывается на части моя последняя надежда на спасение…

— Еще одна попытка и я прострелю тебе бошку, а потом выброшу дохлое тело в ближайшую канаву.

На удивление в этот момент, меня совершенно не пугала перспектива умереть от пули. Возможно, это был бы даже лучший выход. Ведь если меня не спасут… Жизни рядом с этим монстром я просто не выдержу. Но сейчас важно не это. Я ведь так и не узнала у него, что он сделал с мамой. Поэтому, усевшись назад на свое кресло, я делаю вид, что уяснила его приказ.

— Так- то лучше, Розочка, — удовлетворенно кивает, и снова убирает оружие в карман куртки.

— Не называй меня так. Меня зовут Аврора!

Он усмехается.

— Авророй тебя захотела назвать твоя шлюшная мамаша. А я назвал тебя красивым цветочным именем Розалин! И вообще, я буду называть тебя так как хочу, ясно тебе?! — заорал он, брызгая слюной во все стороны, — Кстати, тебе понравился мой подарок на день рождения? Я вот всегда считал, что розы — самые красивые цветы.

Распахиваю глаза, пока сердце совершает очередной кульбит.

— Это был ты?

Снова этот скрипучий, бьющий по нервам смех.

— Конечно я. А ты думала, я оставлю свою дочурку без подарка на такую важную дату? За кого ты меня принимаешь?

Сжимаю руки в кулаки и зажмуриваюсь, пытаясь унять яростно пульсирующую боль в груди. Он знал, где мы живем. Он был у нас дома! Господи…

Выдыхаю. Мне нужно собраться. Я не могу поддаваться панике. Мне нужно выяснить, что он сделала с мамой, но как мне вытащить из него информацию?

На мой немой вопрос «папаша» отвечает сам. Очередной раз в моей жизни, решив похвастаться своей невероятной "гениальностью".

— Знаешь, я вообще-то никогда не хотел заводить детей. Но когда познакомился с твоей мамашей, понял, что только так смогу удержать ее возле себя. И я как всегда оказался прав, — усмехается, — Она на цыпочках ходила передо мной, только бы ее ненаглядная дочурка была в порядке.

Меня бросает в дрожь. Капли холодного пота скатываются по спине, а одежда противным полотном прилипает к влажной коже. Чтобы не завыть словно раненая собака, до боли впиваюсь ногтями в свои ладони.

— И все было прекрасно! У нас была идеальная семья! Но этой суке все чего-то не хватало! Свободы? Ха-ха! Ей не хватало других мужиков и их членов! Я ведь знал, что она профессиональная блядь! Всегда это чувствовал, поэтому и держал дома, чтобы не скакала по хуям в мое отсутствие.