— Мне кажется, ты что-то не договариваешь, — уличаю я, беззлобно посмеиваясь.

Джема поджимает губы, и начинает опасливо озираться по сторонам, как будто за нами кто-то следит в эту минуту. А потом тяжело вздыхает, цепляет руки в замок перед собой, перекатываясь, с пятки на носок, и с медленным выдохом, наконец, выпаливает.

— Я люблю садоводство и ландшафтный дизайн.

На этих словах ее голос сочится таким теплом и благоговением, вперемешку, что не остается никаких сомнений — эта деятельность, действительно, является для нее чем-то особенным и крайне желанным. Но вот внешнее состояние подруги, после сказанных слов, крайне меня поражает: она опускает взгляд к своим ногам и натягивается как струна всем телом, как будто заранее защищаясь броней от возможного удара.

— Ну вот, это совсем другое дело! — отвечаю немедля, стараясь придать своему голосу максимум мягкости.

Джемма резко распахивает глаза и переводит взгляд на меня. Она выглядит невероятно шокированной и крайне дезориентированной, отрывисто хлопает глазами, будто пытаясь переварить сказанное, и молчит.

— Стой, ты что, даже не начнешь меня подкалывать? — спрашивает подруга, а брови ее внезапно подрываются вверх, — Не скажешь, что это занятие для бедняков и плебеев, что девушка моего положения и социального статуса, такими глупостями не занимается и…

— Стой, стой, — одергиваю ее эмоциональный монолог, — с чего вдруг я должна это сказать? Я так не считаю. Если это занятие тебя радует, приносит удовольствие и делает счастливой, никто не имеет права тебя в этом упрекать!

Джемма сначала медленно моргает, видимо переваривая мои слова, а затем расплывается в довольной улыбке, в то время как ее глаза поблескивают от нахлынувших эмоций.

— Ава, я всегда знала, что ты не такая как все, в моем окружении! За это я тебя и люблю! — Джем сжимает меня в теплых объятиях, на которые я так же искренне отвечаю.

— Да я просто сама отношусь к категории «плебеев», а мы, знаешь ли, очень понимающие люди — откровенно прикалываюсь я, а Джемма же, кажется, впервые за время нашего знакомства, смущается.

— Аврора, я ничего такого не имела в виду. Это вообще не мои слова, а моей матери, да и нескольких знакомых, которым я по глупости открылась.

— Джем, я все понимаю и совершенно не обижаюсь. Для меня социальный статус человека никак не умаляет и не возвышает его человеческих качеств. Точнее сказать: никак на них не влияет. Богатый или бедный, знатный или самый простой — не важно, главное какой у человека внутренний мир. И по этой же причине я не испытываю совершенно никакого стеснения или неловкости, находясь в компании обеспеченных, наделенных властью и высоким статусом людей.

— Согласна с тобой на все 100, подруга! — восклицает подруга с неподдельным восхищением в голосе.

А после, возвращает себе непоколебимую уверенность, задирает нос, как она обычно делает, когда на что-то решается, и, махнув рукой в сторону сада, летящей походной направляется в свою обитель.

И вот там у нас уже случилась просто потрясающая живая съемка!

Оказалось, что почти весь сад на территории особняка, высадила Джемма. Причем даже дизайн придумала и нарисовала подруга собственноручно. В подтверждение тому, она продемонстрировала мне на телефоне фото эскизов и наработок, которые создавала несколько лет назад. Ее работа была потрясающе талантливой и до умопомрачения масштабной! Четко продуманные детали, математические расчеты расположения предметов и растений по периметру дома, высадка в соответствии с благоприятными и соответствующими для того или иного цветка и кустарника месте, описание каждого создания богатой флоры и конечно же рассказы Джеммы о своем творении, которыми она сопровождала весь период нашей фото-экскурсии.

Но самое главное, все это было сделано от души и с любовью и трепетным подходом к каждой мелочи. Вот почему в этом саду было так хорошо, спокойно и уютно!

— Джем, я не понимаю, — восклицаю я. — У тебя ведь настоящий талант! Ты могла бы стать потрясающим ландшафтным дизайнером. Так почему ты закапываешь свои способности и учишь целыми днями иностранные языки и английскую литературу с историей, вместо того, чтобы развиваться в подходящем тебе направлении?

Джемма, тяжело вздохнув, садиться на лавочку возле красивой кустовой розы белого цвета, и обхватив ладонями край скамейки, с силой сжимает их, а затем переводит на меня печальный взгляд.

— Я хотела пойти в школу дизайна. Даже не так. Моей мечтой было пойти в эту школу! Но родители решили, что это занятие не соответствует нашему положению. Сказали, что не потерпят «обслугу» (это слово она выделила особой интонацией) в своем доме, что я могу развлекаться в стенах дома и сажать, что душе угодно, но запретили распространяться о моем хобби и тем более обучаться этому в университете.

Я присаживаюсь рядом с подругой и приобнимаю ее за хрупкие плечи.

— Джем, они не имели права так говорить. Каждый человек волен заниматься тем, чем ему хочется! Любая работа заслуживает уважения и почтения. А такой талант, как у тебя тем более нельзя губить! Ты должна поговорить с родителями еще раз, я уверена, они передумают, ты ведь их дочь.

Она невесело усмехается, мотнув головой.

— Нет, они точно не поймут. Им вообще плевать на меня. Я сколько раз пыталась хоть как-то привлечь их внимание: хорошим, послушным поведением в детстве, и развязными, неугомонными выходками в подростковый период. Но все было зазря. Они никогда не обращали ни на что внимания. Для наших родителей всегда самым главным было: «Не опозорить честь и имя семьи»- цитирует она раздраженным тоном, — А в остальном, моя жизнь их не волнует, — невесело усмехнувшись, заключает Джемма.