— Бедняга. Выходит, тебя ублюдки тоже сцапали, — пискнул в ответ Ччверсс. Крысюк ловко перемахнул через обнаруженное за поворотом препятствие, и его фонарь тут же коварно погас.

— Твою ж мать! Так этого зануду реально что ль Ффаффой зовут? — хлопнул я себя досадливо по лбу, отчаянно моргая и восстанавливая «ночное» зрение.

— Фье ты гонифь, фьел?! — неожиданно снова взъерепенился на меня пленник. — Ну-ка вытафите меня отфюда, и я этому франому футнику футки его дебильные в одно мефто так фатолкаю, фьто… Фьто, фуки, вефело вам? Рыыы!..

Ну а как тут удержаться от ржаки, когда угрозы из шепелявого пискуна поневоле оборачиваются стендап-комедией.

— Что тут у вас?.. Ой, млять! — появившаяся следом за крысюком из-за угла Марина, отвлекшись на наш ржач, едва не вляпалась ногой в преградивший проход снизу липкий кокон. Но так же, как я, в последний миг успела толкнуться опорной ногой и перескочить преграду.

— Ччверсс, говнюк хвостатый, ты нахрена фонарь свой вырубил?! — накинулась тут же стрессанувшая девушка на гэручи. — Смерти моей добиваешься!

— Пургу не неси, — фыркнул в ответ крысюк. — Просто тут и так уже света от выхода достаточно.

— Парни, осторожней! Тут внизу навалено, смотрите не вляпайтесь! — крикнула приближающимся к повороту ребятам Марина, показав параллельно оттопыренными средними пальцами обеих рук факи гэручи.

— Я не навалено! — возмутился снизу писклявый пленник.

— Охренеть! Это еще тут у вас кто? — выразил общее недоумение Мих, притормозивший на повороте сам и придержавший шагающего следом товарища.

У Ччверсса в кой-то веки проснулась совесть, и он снова зажег фонарь. Наконец все смогли нормально разглядеть под ногами кокон из липких паучьих нитей.

— Видимо, второй трейс-ткач тащил его к нам в яму, — стал я доносить суть происшествия до команды. — Но заметил, как мы пытаемся оттуда сбежать, и решил в одно рыло пресечь наш побег. Но мы сами сделали ублюдка…

— Не мы, а ты. Нам, чел, чужой славы не надо, — фыркнул зануда Ччверсс.

— Да не суть, — отмахнулся я. — Короче, там, под коконом, обнаружился еще один гэручи. Знакомый Ччверсса. Зовут Ффаффа, — кратко представил я пленника коллективу.

— Фам ты фнакомый! — фыркнул тут же в ответ писклявый скандалист снизу.

— Мы так-то в разных дежах с ней служили, — поддержал писклявый скандалист сбоку.

— С ней?.. — уловил я самую важную для себя деталь.

— Ну да, Ффаффа — самка, — кивнул крысюк.

— Ах ты фекфифт фьертов! Я тебе покафу фамку! — тут же угарно начала качать права Ффаффа.

Но последовавшие снаружи наши смешки заставили бедняжку обиженно примолкнуть.

— Разве я тебе сразу об этом не сказал? — сделал удивленную морду Ччверсс. — Ну извини, чел. — Лучащиеся ехидством глазки-бусинки гэручи выдали насмешника с потрохами.

— То-то она так ярилась, когда я с ней, как с парнем объясняться пытался, — я в очередной раз хлопнул себя ладонью по лбу.

— Да вытафите уфе меня отфюда, наконеф! — возмутилась пленница.

На корню пресекая очередную порцию хихиканий, я велел собравшимся не стоять столбами, а помогать мне.

После приказа старшего по званию все жала (даже протиснувшийся сбоку от Миха Сыч) послушно опустились вокруг кокона на корточки и занялись делом. Ччверсс, пристроив на земляном полу горящий фонарь, так чтоб его свет максимально освещал кокон, со своего края стал ловко сдирать паутину, орудуя когтями и призванным из Инвентаря мачете. Я поделился вторым ножом с Мариной, и усевшаяся рядом со мной девушка тоже стала проворно кромсать паутину острым лезвием. Пристроившиеся с противоположного края Мих с Сычом вынуждены были орудовать голыми руками. Впрочем, оставшиеся на их ладонях после подъема накрутки из обрывков комбезов худо-бедно защищали руки парней от липучки, а большая физическая сила позволяла им в совместном рывке драть паутину кокона почти так же эффективно, как недавно в яме это демонстрировали щупальца моей читерской функции.

Совместными усилиями работа у нас, что называется, закипела. Куски липкого кокона стали срываться с тела пленницы многократно быстрей, чем до этого у меня одного…

— Э-э! Тифе там, фвери!.. — развлекала нас периодически своим стендапом Ффаффа. — Ой-ей! Руфька моя, руфька!.. Хвофьтик! Ой мамофьки. Нефнее, фуки, это фе мой хвофьтик!..

Впрочем, угарные стенания пленницы длились не долго. К чести нашего дружного коллектива, впятером мы управились с остатками кокона за считанные минуты… И вот уже взбодренная симулятором и витаминами крысючка, едва поднявшись на ноги, тут же юркнула с фонарем за поворот подземного хода, чтоб наедине с самой собой стыдливо кутаться в обрывки комбинезона.

— Ффаффа, стерва такая! Кому сказано: верни МОЙ фонарь! — ярился с другой стороны поворота Ччверсс, удерживаемый от порывов накостылять своевольной самке неодолимым барьером, в виде вставших на пути крысюка плечом к плечу Сыча м Миха.

Мы же с Мариной в сторонке тихо угорали над этой комедией.

— Нет! Я ефе не готова! — откликнулась крысючка. — Мне нуфно больфе времени, фьтобы привефти фебя в порядок.

— Дура! Там зарядка на нуле почти!

— Нифьего не на нуле. Нормально вфе горит!