Двенадцать лет назад

– Мам, давай вставай к папе, я вас сниму, - Камелия перехватила фотоаппарат у Джамили.
– Что мы зря тебе такое платье красивое выбирали.

– И правда, - посмеялся Даниал.
– А то только мама нас фотографирует, а ее везде мало.

Солнце садилось за горизонт. Море было спокойное и блестящее от золотистых лучей уходящего светящегося шара. Чайки кричали вдали, а песок под ногами стал уже прохладным.

– Так, давайте, вставайте ближе друг к другу, - командовала дочка.
– Папа, обними маму и смотри ей в глаза. Да-да, вот так.

У Камелии загорелись глаза, когда она навела на родителей объектив и поймала их взгляды - такие живые, настоящие, теплые. Папа смотрел на маму влюбленными глазами, а она улыбалась ему и поглаживала по руке, которой он ее обнимал. Подол платья и длинные волосы красиво развевались на ветру. Даниал даже забыл, что они не одни и чуть наклонился, задев кончиком носа ее нос.

– Ой дурааашки, - засмеялась дочка.

– Поцелуй маму, пап, - потребовал Закир.
– Ну давай. Целуй! Мы закроем глаза.

Смеялась и Джамиля. Даниал все-таки поцеловал ее, но в щеку, и дети довольно захлопали в ладоши.

– Ну все, на этом фотосессию можно считать закрытой, - сказал папа.

Наши дни

– Зачем пришел?
– устало спросила Джамиля, положив руку на сердце.

– Хотел объясниться.

– Я уже все поняла. И посчитала.

– Да, - кивнул Даниал, глядя ей в глаза.
– Алишер - мой сын.

– Твой сын от помощницы. Поначалу я даже удивилась, - усмехнулась.
– А потом подумала: как предсказуемо и пошло - босс и его секретарша. И мы были все еще женаты.

– Между нами сейчас ничего нет. Только общий ребенок.

– Судя по тому, как Риана трогала тебя, она так не думает.

– Она это прекрасно знает, - от его тона веяло холодом.

– И зачем мне эта информация?
– Джамиля подошла к нему так близко, что он мог поклясться, что слышит биение ее сердца. Задрав голову, бывшая буравила его взглядом, полным презрения и боли. Именно такой она была в последние месяцы их брака.

– Хочу, чтобы ты знала: моя самая большая ошибка в жизни, за которую я расплачиваюсь сейчас и буду расплачиваться в будущем - это связь с ней. А Алишер, - выдохнул он и опустил глаза, - так просто случилось. Я потерял бдительность.

– Еще раз: зачем мне эта информация?
– чеканя каждое слово, сверлила его взглядом Джамиля.
– Зачем мне знать, что ты пытался забыться с секретаршей?

– Я не оправдываю себя. Время тогда было тяжелое для нас обоих.

– Однако я не легла в постель с другим, - пустила смоченные смертельным ядом стрелы.

– Правильно. Ты вообще не вставала тогда с кровати, - насупился Даниал.

– И это стало поводом для измены? Жена - овощ, а молодая помощница всегда под рукой, - со всей злости выплюнула она.

– Давай, обвиняй во всем меня, как ты и привыкла. Да, я забылся Я ошибся. Но не потому что ты тогда была овощем, а потому что я устал. Физически, морально устал от всего. Ты не хотела жить, плюнула на живую дочь, на работу, на меня в конце концов. Мы с Камелией вытаскивали тебя, как могли. Она кормила тебя с ложки, я носил на руках и купал, потому что ты была настолько слаба, что не могла даже ходить. Истощение, обезвоживание, твои нервные срывы, бессонница. Мы пережили это с тобой. Я делал то, что должен делать муж. Я старался, как мог.

Напряжение нарастало. Видит Бог - он не хотел, но когда она становилась такой, у Даниала срывало к чертям все предохранители.

– Ты зачем пришел? Говорить мне гадости?
– процедила сквозь зубы.
– Я тебя не предавала.

Даниал стиснул зубы до выступивших желваков. Кадык резко дернулся от напряжения. Он держался, как мог, потому что она была права.

– Да, предал я. Мне за это отвечать. Ребенок есть и он мой. Но я не живу с ними. Обеспечиваю, но не живу.

– Мне все равно, с кем ты живешь, - блеснув глазами, чуть ли не по слогам проговорила.

А в нем уже проснулся зверь. Схватив ее за руку, он притянул ее к себе и посмотрел сурово, сведя брови к переносице и сжав губы в нитку. Оба дышали учащенно, смотрели с яростью, сдерживались, чтобы не взорваться. А чеку-то уже вырвали.

– Нет, тебе не все равно, Джама, - промолвил тихо, но жестко, так что холодок по позвоночнику пополз.

– Отпусти, - попыталась вырваться, но безуспешно.

– Не могу, - выдохнул он.
– Не могу я без тебя, Джамиля.

– Все это время же мог как-то?