И тут до Екатерины дошло, что эта миловидная девица уже второй раз за день наведывается к ним домой в поисках мужчины. Того, который Сашин папа и Катин муж.

Какого хрена происходит?

Как бы этой пигалице не пришлось улетать с лестницы, раз она решила никуда не уходить.

На мысли, что на пороге стоит причина всех тех недель, которые она страдала от беспокойства, Катя, вытянув руку, упёрлась ладонью в стену, в поиске дополнительной поддержки и опоры.

— Это к тебе? — обернулся к ней муж.

— Она у Сашки папу спрашивала, а не маму, — сначала ответила она и только после поняла, что означает его вопрос.

Костя визитёршу не узнал.

Тогда можно и вежливо поговорить.

— Здравствуйте! Вы два часа назад сюда приходили?

— Да, — вытянула девушка шею, разглядывая коридор Зиновьевых.

Общаться, стоя в дверях, было неудобно, но хозяева не спешили отойти назад и позволить девушке войти. С чего вдруг? Пусть она не выглядела опасной, но не объяснила, кто она и зачем пришла.

— Вы к кому? — спросил Костя.

— К Саше. Он здесь?

— Саш! Саня, к тебе пришли, — позвал мужчина сына, пока Катя переживала когнитивный диссонанс или мини-апокалипсис. Зря они смеялись над своим ребёнком. Теперь в её сознание сложилась безумная картинка: сын держится за руки с барышней в шубе и вот у неё начинает расти живот.

— Вы без меня дверь не можете открыть? — вышел из своей комнаты подросток.

— Тут к тебе пришли, — отодвинулся с траектории Костя, давая ему обзор.

— Я тут причём? Она тебя спрашивала, — развернувшись, снова скрылся у себя ребёнок.

— Девушка, мы вас не знаем, и у нас ужин стынет. Говорите, что вам нужно, и расходимся — теряя терпение, потребовала ответа Екатерина.

— А взрослого Саши нет?

— Вы Сашу видели, других у нас не водится.

— Первый подъезд, шестой этаж, слева кухня, дальше двери в туалет и ванну, справа комната с кроватью и другая комната с балконом. Я здесь была, я знаю.

— Расположение верное, — признала Катя.

— Три однотипных дома и в каждом по три подъезда, — нашёл объяснение Костя.

— А в подъезд как вошли? — заинтересовалась его жена.

— Ждала, когда кто-то с ключом входить будет. Запомнила, что домофона нет.

— Есть, — растянув провод, помахал трубкой мужчина.

— Он не переехал и не прячется, я не туда пришла?

— Вероятно, ошиблись домом. Следующий за нашим и напротив него такие же. Если придёте завтра днём, увидите, что дома практически одинаковые.

— Ясно. Я ошиблась.

— Бывает. С наступающим! — успела Катя сказать, прежде чем муж закрыл дверь, и поделился мнением:

— Дурында какая-то.

Ужин, получасовой телефонный разговор с подругой, переживающей ремонт, и душ, за время которого Костя разложил диван и расстелил постель. Забравшись к нему под бочок и накрывшись одеялом, Катя снова захотела пооткровенничать.

— Всё могло закончиться смертоубийством. Она когда имя сына сказала, я представила, что она нашего Сашку совратила, чтобы на нас своего ребёнка повесить. Думала затащить её в квартиру и выкинуть в окно.

— А через шесть лет ты должна будешь не выкидывать из окна, а сказать, чтобы она называла тебя мамой.

— Не хочу об этом думать.

— Я быстро сообразил, что она не туда пришла. Сашу позвал, чтобы она не попыталась в квартиру войти в поисках своего Саши. Через меня бы не прорвалась, но могла завтра прийти, когда он один будет.

— Мне показалось, что до неё дошло, приходить больше не должна.

— Я рассказывал, как получил зачёт автоматом, потому что преподавательница меня с другим Костей перепутала? А ещё был раз, когда мне сказали, что жена ногу сломала.

— Какая жена?

— Это ещё до тебя было на первой работе. Однофамилица моя упала, пока скорую ждали, выяснили, кто она, один услышал, второму передал, тот третьему, и так на меня вышли с новостью, что жену в больницу увезли. Я говорю, не поеду никуда, нет у меня жены, а меня ещё убеждают, что так говорить нельзя, даже если мы в ссоре, нужно человеку помощь оказать.

— Не поехал?

— Мне даже машину нашли, чуть ли отбиваться не пришлось, объясняя, что я не подлец, бросивший жену в беде, а не имею к покалеченной никакого отношения.