Шрифт:
– Девчат, ваши злоключения закончились. Сейчас вас оде-…
Договорить ему не дали – одна из недавних пленниц вскочила на ноги и нетерпеливо воскликнула:
– Одеться мы можем и потом! Скажите, что будет с этими выродками?!
Девочке, кутающейся в окровавленную простыню, было от силы лет двенадцать. Бледное, осунувшееся и порядком изможденное личико даже в таком состоянии поражало кукольной красотой, ярко-зеленые глаза выглядели ненастоящими, а шейка, предплечья и голени были настолько тонкими, что это даже пугало. Видимо, поэтому Ярик дал предельно завуалированный ответ:
– Ничего хорошего…
И ошибся – потемнев взглядом, она сбросила на пол некогда белую тряпку, развела руки и медленно повернулась вокруг своей оси, дав нам возможность как следует рассмотреть свое тело. Вернее, кровоточащие полосы, покрывающие его от шеи и до середины бедер далеко не первым слоем. В смысле, поверх тоненьких ниточек многочисленных заживших шрамов. А когда снова повернулась к нам лицом, начала вбивать в наши сознания фразу за фразой:
– Этот, Мубарак, просто урод. Любит маленьких девочек и все. А его старшая жена Адаля – тварь, которую возбуждает только чужая боль! Перед тем, как подпустить к себе кого-нибудь из нас, она по полчаса работает кнутом, стараясь попасть по самым нежным местам. А потом, во время ласк, впивается ногтями в свежие раны. И аж плавится от удовольствия…
Ее рассказ я слышала словно сквозь толстое одеяло. А жуткие кровавые потеки на девичьей груди, на лобке и на бедрах видела «вторым слоем». Ибо перед глазами мелькали картинки из моего прошлого, те самые, которые стараниями Ярослава и Забавы вроде как канули в Лету. Тем не менее, через какое-то время до разума, корчащегося от полузабытой боли, достучался голос Локи и очередной раз подарил отдохновение:
– Ей воздастся. Сторицей. За все, что вам довелось пережить. Порукой тому мое слово!
– «Сторицей» – это ведь «во много раз больше», верно? – на всякий случай уточнила малышка. А когда он утвердительно кивнул, даже не попросила, а потребовала: - Я должна это видеть!
Логачев присел перед ней на корточки, несколько мгновений смотрел в глаза, а затем вздохнул:
– Хорошо, без тебя не начнем. Но сейчас ты пойдешь с нашим врачом и позволишь положить себя в медкапсулу, чтобы хоть немножечко подлечиться…
…Первые два часа после завершения незапланированной спасательной операции показались мне вечностью. Мало того, что каждую из недавних рабынь пришлось одевать, обувать, кормить, опрашивать и водить к Забаве на осмотр, так добрую половину наших соотечественниц, внезапно осознавших, что все плохое уже закончилось, хотя бы по разу, но пробило на истерику! Успокаивать их получалось без особых проблем, но каждая такая эмоциональная вспышка вызывала панические атаки у обеих черноволосых девиц, которых, как оказалось, похитили с Нового Орлеана и Техаса. А им было «совсем плохо». Ведь, мы, страшные и ужасные росичи, казались им исчадиями ада. Соответственно, будущее в наших руках выглядело в разы страшнее, чем рабство, оставшееся позади! И определенная логика в этом была, ведь истерики подруг по несчастью выглядели лишним подтверждением правильности этих предположений.
В общем, мне пришлось трещать на анросе[1] почти без остановки, убеждая девочек в том, что бред, который несут СМИ Объединенной Европы и Новой Америки, не имеет ничего общего с реальностью. Только без особого толку – да, они иногда переставали дрожать и заливаться слезами, но только из страха меня разозлить! А при любом чужом всхлипе или резком движении начинали по новой.
Устала – жуть. Поэтому появлению Беклемишевой обрадовалась до умопомрачения и быстренько поделилась своими проблемами.
– Решаемо… - устало буркнула она, оглядела каюту, пол которой стараниями Локи превратился в одно огромное ложе, и вышла в коридор. А через пару минут вернулась, легкими касаниями инъектора отправила обеих страдалиц в медикаментозный сон и повернулась ко мне: - Все, теперь они продрыхнут до Рубежа, так что пошли к нам. Кстати, ты ела?
Я отрицательно помотала головой и подключилась к МДР, чтобы задать тот же самый вопрос Логачевым и Телепневой. А когда «заглянула» в рубку, увидела на одном из обзорных экранов огромный бело-сине-зеленый шар и сообразила, что вижу все ту же третью Фуджейру, вопросительно уставилась на подругу.
– Что-то не так?! – спросила она, перешла в боевой режим и «поплыла» взглядом. А через пару секунд, вдумавшись в мои объяснения, вернулась в нормальное состояние и притворно вздохнула: - Вы, дипломаты, настолько привыкли сидеть на шее у государства, что готовы пустить по ветру даже семейный бюджет!
– Ты хочешь сказать, что Локи с Озорником потрошат банковские счета генерала аль-Шамиси?!
– Почему сразу «потрошат»? – возмутилась она, затолкала меня в дверной проем и продолжила развлекаться: – Культурно попросили возместить расходы на топливо, оплатить труд каждого члена команды, участвовавшего в этом рейде…
– …по самой верхней планке… - развеселившись, подхватила я.
– …а также загладить хотя бы часть вины перед своими бывшими рабынями небольшими пожертвованиями… - без тени улыбки закончила Беклемишева, сделала небольшую паузу и подытожила: - И он любезно согласился. Поэтому «Шелест» будет висеть в зоне покрытия планетарной Сети до тех пор, пока Локи, Озорник и князь Мещерский не закончат превращать дирхамы Халифата в наши рубли.
Упоминание товарища главы ИСБ заставило еще раз вглядеться в картинку из рубки и, наконец, обратить внимание на небольшую «несуразность»: вопреки обыкновению, Локи притулился на подлокотнике кресла Телепневой, а на его месте восседал Фрол Игнатьевич. И, судя по отсутствующему взгляду, пребывал либо в планетарной Сети, либо в интерфейсе блока МС-связи!