– Последние полчаса вырубалась на ходу, а сейчас сна ни в одном глазу. Только фрагменты боя и мельтешение разноцветных вспышек от уведомлений в пилотском интерфейсе, к которому я уже не подключена.

Я прилегла рядом с ней, подперла голову рукой и усмехнулась:

– Это мелочи. Куда важнее то, что ты сбила четыре корабля и отправила к предкам пару десятков уродов, готовивших для нас ловушку!

– Я только летала… - устало выдохнула она, сделала небольшую паузу и продолжила: - Оружейными системами «Шелеста» рулил Локи, а «Мастифами» и беспилотниками Озорник. Результат в разы круче, чем я могла представить даже в самых разнузданных мечтах: за один-единственный бой эта парочка уничтожила как минимум пару тысяч человек!

– Они что, шарахнули по торговому дому «Муайза»?! – ошарашенно воскликнули Шереметевы, а я похолодела, представив, какой хай поднимут правозащитники Объединенной Европы и Новой Америки, если эта атака зацепила хотя бы одного гражданского. Как оказалось, паниковала я зря:

– Неа. Через четыре минуты после того, как мы спрятались под «шапку», к высоким орбитам над местом боя начали подтягиваться корабли местного флота. Двум эсминцам амеровского производства, оказавшимся самыми шустрыми, фатально не повезло – по ним отработали системы ПКО захваченных нами опорных пунктов. Кстати, тяжелыми противокорабельными ракетами, правильно отвечающими за запросы «свой-чужой»! Да, три крейсера и линкор, подоспевшие к самому концу веселья, сожгли все беспилотники и превратили пусковые установки в пыль. Но поздновато – Озорник успел их перезарядить и отправить в космос еще один полный залп. И пусть большая часть этих ракет была сбита, две особо хитрые или удачливые БЧ все-таки дотянулись до одного из крейсеров и раскололи его на три здоровенных куска!

– Да уж, повеселились мы на славу… - хихикнула Лиза, подкатилась к Телепневой и обняла ее за талию: - Но ты вытащила наши прелестные задницы из абсолютно безвыходной ситуации, значит, подставляй щечку под поцелуи!

– И только попробуй отказаться! – «пригрозила» ей Настена, благодарно чмокнула Ульяну сразу после сестры, снова рухнула на кровать, закинула руку за голову и довольно оскалилась: - Локи переиграл местных тактиков, Ведьма – пилотов и операторов оружейных систем, Озорник – программистов, а наши боевые тройки – личный состав сразу двух опорных пунктов!

– Нет, не так! – авторитетно заявила я и последовала примеру Шереметевых. А потом объяснила, что имела в виду: - Местных тактиков, пилотов, ООС и программистов переиграли Мы! В смысле, командой, работавшей, как единый кулак. Именно поэтому получилось разнести настороженную ловушку, спасти детей и прилично потрепать флот.

Обдумав мои утверждения, Телепнева внезапно поежилась, затем подкатилась ко мне, уткнулась лбом в ключицу и глухо добавила:

– Да, именно МЫ! Мы переиграли этих тварей, Мы начали платить кровью за кровь, Мы…

Заметив, что ее начинает знобить, и сообразив, что она вот-вот ухнет в прошлое, я вспомнила, как Локи отогревал мою душу в первые дни после прилета с Фуджейры, прижала Телепневу к себе, запустила пальцы в волосы на затылке и еле слышно замурлыкала:

– Ульян, черная полоса, она не для нас, а для арабов! Это они остались на планете, среди дымящихся обломков кораблей, развалин двух опорных пунктов и многочисленных трупов, а мы летим на Рубеж. Живые и здоровые. Значит, стоит закрыть глаза и прислушаться к своим ощущениям, как окажется, что вокруг только яркий и уютный белый цвет – тепло наших душ, счастливое настоящее и железная уверенность в том, что будущее, которое мы уже начали создавать, будет в разы лучше…

Способ, придуманный Логачевым, не подвел – уже через пару минут нервная дрожь начала ослабевать, затем расслабились мышцы шеи и спины, а потом Телепнева обмякла и тихонько засопела. Тем не менее, прерывать немудреные ласки или размыкать объятия я и не подумала – поймала взгляд Лизы, внимательно прислушивавшейся к тому, что я несла, и тяжело вздохнула:

– Три месяца тому назад приблизительно так же плющило меня. Две недели, проведенные на Фуджейре, напоминали о себе не только в ночных кошмарах – отдельные фрагменты пережитого возникали перед глазами тогда, когда Ярослав и Забава упоминали его родителей или родственников, когда я видела свое отражение в зеркалах и оконных стеклах, вдумывалась в смысл самых обыденных фраз и так далее. Однако с момента возвращения на Рубеж я никогда не оставалась одна – эта парочка не отходила от меня ни на шаг, не позволяла возвращаться в прошлое, выдергивала из кошмаров и постепенно возвращала к нормальной жизни. Ульяну никто не похищал, но ей досталось не меньше, чем мне – за ее плечами одиннадцать лет всеобщего презрения и абсолютного одиночества, жуткая гибель сестры и смерть отца, безволие остальных родичей, выход из рода, Исповедь и так далее. Да, с силой воли у нее все в порядке, и все эти годы она не позволяла себе расслабляться. Но теперь, когда одиночество осталось в прошлом, а рядом с нею появились мы, скрепы, помогавшие держаться, основательно ослабли. Увы, в отличие от меня, Ульяна ощущает нашу поддержку только днем. А по ночам остается наедине со своими страхами. Поэтому после сильных вспышек эмоций ее кидает из крайности в крайность.

Настена приподнялась на локте, пристроила подбородок на плечо сестры и деловито кивнула:

– Дальше можешь не объяснять.

– Угу! – подтвердила Лиза. – Она своя. Значит, сделаем все, чтобы ее счастливое настоящее задавило кошмарное прошлое…

…На крышу корпуса ВСМК Первого Военного госпиталя Зеленограда наш «Шелест» практически упал. Тем не менее, никаких коррекций его положения относительно башни грузовых лифтов не потребовалось – аппарель трюма, опущенная в горизонталь еще во время снижения, легла на серо-зеленое покрытие от силы в тридцати сантиметрах от широченных створок одной из кабинок. Дежурная бригада экстренной помощи тоже не тупила – получив отмашку от Ярослава, подхватила «поводки» мобильных реанимационных комплексов и в режиме профессиональных спринтеров рванула в пелену «шапки».

О том, что они делали в «трансформере», могу только догадываться – ни у меня, ни у Насти с Лизой не было никакого желания наблюдать за процессом перекладывания «разобранных» детских тел из медкапсулы в МРК, поэтому мы наблюдали за картинкой из «солнышка» и кусали губы.

Восемнадцать минут неизвестности заставили задергаться. В прямом смысле слова – уже через четверть часа ожидания меня и Шереметеву-старшую начали сотрясать волны нервной дрожи. А младшая, все это время изображавшая тигрицу в клетке, намотала по каюте километра полтора.