— Только ты. — Протягиваю ей руку. — Готова покататься?

Ванесса берет мою руку и шатается, когда встает на ноги.

— Надеюсь, вспомню, как это делается. Я не каталась на коньках с тех пор, — она качает головой, — я даже не помню когда.

Я не отпускаю ее руку.

— А я помню, как ты впервые встала на коньки.

— Конечно помнишь. — Она закатывает глаза. — Это было незабываемое первое свидание.

— Откуда мне было знать, что ты никогда раньше не стояла на коньках? — Я хихикаю, вспоминая, как она прижималась к моему телу, боясь упасть на лед. Ощущение ее прикосновения ко мне, ее руки, сжимающие мою одежду, не позволяли оставаться джентльменом. А слова, слетавшие с ее губ при каждом падении от потери равновесия? Она проклинала все на свете, включая меня. — И по сей день это лучшая прелюдия, которую я когда-либо испытывал.

Ванесса откидывает голову назад, и смех вырывается из ее горла. Я смотрю на нее, ошеломленный красотой, когда звук охватывает меня.

— Ты сумасшедший.

Я заправляю темные волосы длиной до челюсти ей за ухо, удивляясь, как это возможно, чтобы она стала еще красивее после стольких лет.

— Насколько я помню, это ты напала на меня, когда мы вернулись к моей машине.

— Это неправда! Это ты... — Она моргает, и ее взгляд становится расфокусированным.

Я жду, когда воспоминания о нашем первом свидании полностью вернутся к ней.

Она хмурится.

— Я ударилась о переключатель скоростей, и у меня остался синяк на бедре.

— Ты ударилась о рычаг переключения передач, когда перепрыгивала через центральную консоль, чтобы оседлать меня.

Ее лицо краснеет, и она прикрывает рот.

— О, боже, ты прав.

Я подмигиваю.

— Лучшее свидание в истории. — Я веду ее к двери, ведущей на лед, стараясь идти медленно, пока она не освоится на коньках.

— Но сейчас это не свидание, — говорит она, ее голос ровный и твердый.

Я прячу тайную улыбку.

— Конечно, нет.

— Я стала лучше кататься, да?

На моей рубашке остались следы от сжатия кулаками, а на спине и животе — следы от ее ногтей — доказательство того, что за годы, прошедшие с нашего первого свидания на коньках, Ванесса точно не стала кататься лучше.

— Хочешь знать правду? — говорю я с улыбкой, все еще чертовски счастливый от того, что она в моих объятиях, как и все эти годы назад.

Она поднимает на меня взгляд, ее подбородок практически упирается в мою грудину.

— Нет.

— Намного лучше.

Она рычит и снова пытается встать на ноги.

— Могу предположить, что ты каталась на коньках раз или два с тех пор, как была на льду со мной. Подумал, может, ты брала Хейван?

— С чего бы, — ворчит она, с трудом держась на ногах, — мне это делать?

Я отталкиваюсь ото льда и легко скольжу к краю катка, где она может ухватиться за бортик. Ванесса цепляется за него, но одна нога ускользает из под нее.

— Черт. — Я обхватываю ее за талию, и она снова приклеивается к моей спине. — Давай попробуем что-нибудь сделать. Повернись.

Благодаря поддержке моих рук и бортика ей удается повернуться, не шлепнувшись задницей о лед.

Я подхожу к ней сзади, обхватываю рукой ее грудную клетку и прижимаю к себе. Она сжимает мое предплечье, которое лежит чуть ниже ее груди. Мне всегда нравилось, как хорошо она прижимается ко мне. Свободной рукой придерживаю ее за бедро и приникаю ртом к ее уху.

— Просто держи ноги вместе, хорошо? Остальное я сделаю сам.

Я отталкиваюсь и начинаю медленно скользить, давая ей привыкнуть к ощущению лезвий на льду, к устойчивому ритму моего катания.

— Ты в порядке?

Она кивает.

Я увеличиваю темп. Ее волосы развеваются, касаясь моей шеи и подбородка, и я осторожно поворачиваю, пока мы два, три, а затем четыре раза объезжаем каток.

— Вот так. Весело, правда?

— Да, так гораздо лучше.

Я немного сдвигаюсь, прижимая ее к себе. Ванесса паникует и чуть не падает, но я удерживаю ее, чтобы она оставалась в вертикальном положении.

— Помни, держи ноги под собой. Остальное я сделаю сам.

Она прикусывает губу, сосредоточившись, пока я провожу нас по кругу. С каждым поворотом я понемногу отпускаю ее, и вот мы уже держимся за руки. Она не двигает ногами, но продолжает позволять мне таскать ее за собой, хихикая от удовольствия.

Этот звук доносится прямо до моего члена.

Я хочу ее.

Единственная причина, по которой я привел ее сюда, это увести нас обоих подальше от кроватей, потому что я знал, что если мы останемся в этом доме, то закончим трахом. И хотя я чертовски сильно этого хочу, я больше хотел побыть с ней вот так.