— Недолго. — Проскакиваю мимо нее к холодильнику и, спрятавшись за открытой дверцей, поправляю эрекцию в штанах. — Как она?

— Хорошо. Думаю, Джеймс заслуживает повышения.

Я открываю бутылку газированной воды.

— Готово.

Она сладко улыбается.

— Как спалось?

— Фантастически. А тебе?

— Лучше, чем когда-либо.

Мы оба лжецы.

— У тебя есть планы на обед?

Она хмурит брови, словно мой простой вопрос совсем не прост.

— Почему спрашиваешь?

Повод провести время вместе.

— В Нохо4 есть место, где подают лучший бранч в Нью-Йорке.

— В Нохо? — Она задирает нос. — Там тусуются только самые претенциозные люди.

— А ты идешь с самым претенциозным парнем в Нью-Йорке. — Я подмигиваю. — Мы точно впишемся.

Ресторан переполнен. Мужчины в белых льняных костюмах и рубашках пастельных тонов соседствуют с женщинами в огромных солнцезащитных очках. Солнце еще высоко, но, благодаря легкому ветерку, день прохладнее обычного, что побуждает всех жителей Нью-Йорка, проводящих большую часть времени в тени небоскребов или под флуоресцентными лампами, выйти на улицу, чтобы получить столь необходимый витамин D.

Я кладу руку Ванессе на спину, чтобы провести ее сквозь толпу к стойке администратора.

— Мистер Норт, рад снова вас видеть. — Он с любопытством смотрит на Ванессу.

— Хейс, — говорю я, проясняя вопрос, который, кажется, задают его глаза. — Вы думаете о Хадсоне.

Он прижимает руку к груди.

— О, слава Богу. Я думал, он здесь с другой женщиной.

— Нет. — Это стало проблемой только недавно, когда Хадсон наконец-то остепенился. До Лиллиан Хадсона практически не видели с женщинами. Редко находились причины для недоумения.

— У нас довольно много народу, но давайте посмотрим, смогу ли я найти для вас столик. — Администратор, Джейк, судя по бейджику, работал в ресторане Джордан, прежде чем устроиться сюда. С тех пор он обеспечивает нашей семье столики. — Пойдемте. — Он приглашает нас следовать за ним, ведя к столику во внутреннем дворике под зонтиком, в то время как другие клиенты наблюдают за нами, удивляясь, как мы попали внутрь и так быстро сели за самый лучший столик. — Этот подойдет?

— Отлично. — Я вкладываю стодолларовую купюру в его рукопожатие. — Спасибо. — Отодвигаю стул для Ванессы, а затем занимаю свой собственный.

По правде говоря, с наличными в городе нет ресторана, в который мы не могли бы зайти.

— Бельгийские вафли с лимонной рикоттой? — Ванесса смотрит на меню широко раскрытыми глазами. — Сэндвич с сыром Манури и грушей? Я не знаю, что такое сыр Манури, но хочу попробовать.

Я опираюсь локтем на стол.

— Общение с людьми того стоит, ради еды. Поверь мне.

Она быстро оглядывается по сторонам, и в ее глазах появляется нервный блеск.

— Чистого состояния всех людей здесь вместе взятых, вероятно, хватит, чтобы купить Северную Америку.

Моя грудь расслабляется, когда Ванесса устраивается поудобнее. Я заказываю «Кровавую Мэри», а она — «Мимозу».

Я ухмыляюсь, глядя, как она подносит выпивку к губам.

— Не надейся, — говорит она между глотками.

— Я ничего не говорил.

— Но подумал. — Она поднимает меню, и ее подбородок приподнимается на пару сантиметров. — Сегодня никому не повезет. Я усвоила урок.

— Посмотрим, — бормочу я в свой напиток.

Ванесса качает головой, но уголок ее рта приподнимается.

Мы болтаем о последних событиях в этом районе и вспоминаем о сладких пирожных, которые покупали в фургоне на углу Малберри и Канала. Я рассказываю ей о нашей любимой пиццерии, которая перестала работать после того, как умер старик, замешивавший тесто. В перерывах между разговорами мы наблюдали за людьми. Здесь собрались все, кто хоть что-то собой представляет в Нью-Йорке, что делает его местом, где можно не только поесть, но и на что-то посмотреть.

— Не могу поверить, как сильно изменился город, — говорит она. — И как много осталось прежним. — Ванесса грустно улыбается в свой бокал.

Я не могу не задаться вопросом, говорит ли она только о городе или о нас тоже. Ведь между нами так много изменилось. Мы повзрослели во всех смыслах, и все же ничего не изменилось. Несс все такая же вздорная, красивая девушка, в которую я влюбился.

— Однако, — говорит она более легким голосом. — Я все еще думаю, что...

— Ванесса? — Вздох удивления, сопровождающий имя Ванессы, заставляет нас обоих обернуться к столику позади нас.

О, черт.

За столом на четверых сидят Аннабелла и сенатор Николас Осборн. Родители Ванессы. И они не одни. За одним столом с ними сидят мэр Чарльз Торрес и его жена Шерил.