— Думаешь? — переспросил Первый, и в его голосе зазвенела сталь. — Кем ты себя возомнила, Мэди? Наследница седьмого дома? Подстилка чаросвета! Если не будешь нам помогать, то куда полезнее ты была бы мертвой. О, так даже лучше: чаросветы подло убили наследницу темной крови. Отомстим же за нее, братья!

Я кусала губы, и венка на моей шее билась о лезвие ножа все сильнее.

— Все просто, Мэди, — вздохнул Первый. — У каждого своя судьба. Выбор — иллюзия. Ну же!

Мысли трепыхались как пойманная птичка: сейчас Элма, увлеченно пакующая банки с вареньем, почует опасность и прибежит меня спасать, начнется заварушка, тени вступятся за своего предводителя. Итог один — из-за меня снова прольется кровь.

Тьма сорвалась с пальцев и послушно поплыла в шкатулку.

— Вот и молодец, — похвалил меня Первый. Его рука дрогнула, и по моей шее потекла горячая капля крови. — Не забывай, на чьей ты стороне, Мэди. Одна из нас. Сумеречная тень. Хорошая девочка…

Послышались шаги, Первый захлопнул шкатулку и, схватив ее, быстро отпрянул в угол, спрятавшись за кухонный шкаф.

— Ты в порядке, Мэди? — обеспокоенно спросила Элма, и я быстро взяла салфетку и прижала ее к царапине на шее.

— Да, уже иду, — пробормотала я.

Первый прижал палец к губам, и я быстро прошла вперед. Сняв с вешалки шарф, замотала шею и прошла мимо Элмы. Сбежав по крыльцу, спряталась в чаромобиль, кутаясь в чужой шарф, пахнущий табаком.

— Ты вроде за тьмошником ходила, — вспомнил Бас, сев за руль и обеспокоенно вглядываясь в мое лицо.

— Поехали поскорей, — попросила я.

— И ты говоришь мне это только сейчас? — воскликнул Бастиан, убрав руки с моего шарфа.

Попятившись, я уперлась спиной в одежные полки. Всю дорогу я сомневалась и думала, как поступить, и в итоге рассказала Басу про Первого, лишь когда мы вернулись домой. Зато тут тянуть не стала — раскололась еще в гардеробной.

— Первый держал тебя на прицеле, — попыталась объяснить я. — И остальных чаров тоже.

— А то мы не видели, — презрительно бросил Бас. — Тени мелькали то там, то тут, копошились на чердаках, как голуби. Ничего бы они нам не сделали, Мэди. Крон держал щиты все время.

— Даже если так. Началась бы драка, и сиятельные чары, конечно бы, победили. А ты уверен, что при этом никто из теней не пострадал бы?

— Думаю, это справедливо, — заметил Бас. — Боишься получить сдачи — не лезь в драку.

— А когда вы, чаросветы, получали отпор? — поинтересовалась я. — Вам выдали сдачи за Левые Порожки? Или, может, за Правые? Семнадцать человек погибло. Или это не считается?

— Ты не имеешь права меня обвинять, Мэди, — ответил Бастиан. — Ты лучше всех знаешь, что я не хотел этой бойни.

— Той — не хотел, — кивнула я. — А новую устроить — пожалуйста? Я не хотела, чтобы кто-то пострадал!

От поездки в Сумерки у меня осталось двоякое впечатление: эйфория из-за того, что тетя жива, омрачилась поступком Первого. Он заботился обо мне, говорил о моей важности, а потом просто забрал мою тьму, как будто я какая-то дойная корова. Он говорил о свете для каждого, но при этом готов был пройти по головам.

— Но теперь у Первого есть твоя тьма! — воскликнул Бастиан. — Велик шанс, что из-за нее пострадают очень многие!

— Тьма есть и у Ларга, — напомнила я. — В каком-то смысле это даже справедливо: и чары, и тени получили новые силы.

— Ларг больше исследователь, — возразил Бас. — Он отличный артефактор. Но делает боевые штуки только для Ронды. А Первый точно захочет создать оружие. Его надо остановить. Ты могла его остановить. Не надо защищать меня, Мэди. Я и сам в состоянии сделать это.

— Однажды ты уже чуть не погиб из-за меня, помнишь? А я, выходит, не должна тебя защищать? Пусть в тебя летят ножи и стрелы, надо просто смотреть на это и верить в лучшее? Так ты предлагаешь?

Я сердито размотала шарф и сунула его в дальний угол, досадуя на саму себя. Ситуация получилась патовая. Если бы я попыталась сопротивляться Первому, то привлекла бы внимание чаров. Элма увидела бы меня с ножом у горла и грохнула бы Первого без раздумий. Хотя у него наверняка есть защитные артефакты — в той битве у башни он сражался лучше многих. Так что Первый мог бы и уцелеть. Но тени вступились бы за него, за живого или мертвого — неважно, началась бы очередная драка, и кто-то бы точно погиб. А я так устала от смертей.