Из динамика раздался взволнованный мужской голос:

— …вы слушаете радиостанцию «КБУР», и с вами я, Роб Рой, ведущий программы этого странного дня. Друзья, у нас тут прелюбопытная ситуация. Только что к нам поступил звонок от дамы, которая утверждает, будто она удерживает заложников в медицинском центре. Я поначалу не поверил, но наш оператор как раз сейчас беседует с ней. Мы думаем, что она не обманывает…

— Какого черта? — возмутился Стилман. — Это же наверняка мистификация. Мы полностью изолировали все телефонные линии.

— Слушай дальше, — перебил его Хейдер.

— …итак, здравствуйте, мисс, — прозвучал голос ди-джея. — Мы готовы выслушать вас. Назовите свое имя.

— Мое имя знать не обязательно, — отозвался хриплый женский голос.

— Хорошо. Ну и зачем вы все это делаете?

— Жребий брошен. Это все, что я хотела сказать.

— И что это значит?

— Передайте им. Просто передайте: жребий брошен.

— Хорошо, хорошо. Что бы это ни означало, весь Бостон это услышал. Друзья, если вы нас слушаете, знайте, что жребий брошен. Это Роб Рой, и мы находимся на прямой связи с дамой, из-за которой разгорелся весь этот сыр-бор…

— Скажите полиции, чтобы убирались, — продолжала женщина. — Здесь, в этой комнате, у меня шестеро заложников. И пуль хватит на всех.

— Эй, мэм! Вам нужно успокоиться. Не трогайте никого.

Стилман побагровел от злости.

— Как такое могло произойти?! — воскликнул он, повернувшись к Хейдеру. — Я думал, мы изолировали телефонные линии.

— Так и есть. Но она звонила с сотового.

— С чьего сотового?

— Номер зарегистрирован на имя Стефании Тэм.

— Нам известно, кто это?

— …ой! Друзья, у меня проблемы, — сказал Роб Рой. — Звукорежиссер только что сообщил мне, что нам поступил приказ прекратить переговоры. Полиция перекрывает нам эфир, друзья, и мне приходится сворачивать разговор. Вы все еще на связи, мэм? Алло! — Пауза. — Похоже, мы потеряли связь. Ну, я надеюсь, она успокоится. Дамочка, если вы все еще слышите меня, пожалуйста, не трогайте никого. Мы можем помочь вам. А всем нашим слушателям напоминаю: с вами радиостанция «КБУР». «Жребий брошен…»

Имертон выключил запись.

— Все, — сказал он. — Вот что нам удалось записать на пленку. Мы тут же перекрыли этот звонок, как только поняли, с кем говорит ди-джей. Но эта часть разговора все-таки просочилась.

На Стилмане лица не было. Он стоял, уставившись на теперь уже немую аппаратуру.

— Черт возьми, что она задумала, Лерой? — обратился к нему Хейдер. — Что это было — попытка привлечь внимание? Она ищет у публики сочувствия?

— Не знаю. Все это очень странно.

— Почему она не разговаривает с нами? Почему звонит на радиостанцию? Мы пытаемся связаться с ней, а она постоянно вешает трубку!

— Она говорит с акцентом. — Стилман взглянул на Хейдера. — Она явно не американка.

— И что значит эта фраза: «Жребий брошен»? Что она хочет этим сказать? Что игра началась?

— Это цитата из Юлия Цезаря, — подсказала Маура.

Все посмотрели на нее.

— Что?

— Эти слова произнес Юлий Цезарь, стоя на берегу Рубикона. Перейдя через реку, он объявил гражданскую войну Риму. Он знал: сделай он этот шаг, и обратной дороги не будет.

— При чем здесь Юлий Цезарь? — удивился Хейдер.

— Я просто рассказываю вам, откуда взялась эта цитата. Когда Цезарь отдавал своим воинам приказ перейти реку, он понимал, что возврата не будет. Это был большой риск, но Цезарь слыл азартным игроком и любил бросать кости. Приняв решение, он произнес: «Жребий брошен». — Маура помолчала и добавила: — И вошел в историю.

— Так вот что значит перейти Рубикон, — наконец понял Стилман.

Маура кивнула.

— Наша террористка приняла решение. Она дала нам понять, что обратной дороги для нее нет.

— Мы получили информацию по этому сотовому телефону! — раздался возглас Имертона. — Стефания Тэм — одна из докторов медицинского центра. Отделение акушерства и гинекологии. Она не отвечает на звонки, и в последний раз ее видели, когда она направлялась в отделение диагностической визуализации к своей пациентке. В больнице сейчас проверяют расписание дежурств и наличие персонала, пытаясь установить, кто может находиться в числе заложников.

— Похоже, одно имя нам уже известно, — заметил Стилман.