— Два года за лестницу? — не выдержал и возмутился я. — Да это беспредел, я только оборонялся от них и имел на это право!

— Заводите корпоратов, — распорядился судья.

Посмотрел на Мэй. Она с грустью посмотрела в ответ. Адвокат корпоратов явно обрадовался такому решению и, хотя вслух ничего не сказал, но у него всё было написано на физиономии. Впрочем, понятно, что он изначально подводил к этому. Хотел высказать ему всё, что я о нём думаю, но услышал:

— Пошли! — сказал полицейский и потянул меня за собой.

— Колония, как я понимаю, тоже вашей корпорации? — поинтересовался у него уже в коридоре.

— Нет, другой корпорации, но тебе это не поможет!

Честно говоря, я ничего не знал про местную колонию и пытался усиленно вспомнить, что я о ней читал в сети и что мне рассказывал Ори. Впереди показалось двое полицейских и ещё трое разумных с ними. Они не были прикованы наручниками к полицейским, и по началу я не обратил на них внимания. Мои мысли находились далеко, но когда я услышал:

— А это не тот мелкий поганец, что стрелял в нас?

Тогда я поднял глаза и посмотрел на тех, кто это сказал. В то же мгновение последовал сильный удар, летящий мне в голову, и потряс меня. Впрочем, я почти мгновенно среагировал и сумел убрать голову, но мне весьма чувствительно досталось в плечо. В целом, рефлексы продолжали работать: практически мгновенно я отреагировал и со всей силы зарядил нападавшему между ног. Приемчик, конечно, вышел не так себе, но мне мешал полицейский, шедший перед ними, непонятно как оказавшийся между нами.

— О-о-о-о! — прозвучало со стороны моего противника, и одновременно он согнулся, так как мой ответный удар достиг цели, и тут же мой свободный кулак повстречался с его челюстью.

Удар получился точным — в него я вложил всю злость, что у меня на них накопилась. Моего противника отбросило назад, и он отключился. Такой поворот событий стал для всех полной неожиданностью, в том числе и для меня. Ведь я не ожидал нападения и действовал рефлекторно. Впрочем, их растерянность продолжалась: недолго и двое других, не одетых в полицейскую форму, атаковали меня. Сам, даже если бы захотел попытаться сбежать, не мог ничего изменить, так как был пристёгнут наручниками к полицейскому. Здесь я понял его слова, что мне это не поможет. Он ничего не предпринимал как остальные полицейские, когда эти двое одновременно напали на меня.

Обороняться от двоих, одновременно атаковавших меня, с одной рукой и невозможностью куда-то переместиться было сложно, я бы сказал, крайне сложно. Мне досталось по физиономии и по животу, но по касательной. В ответ я сумел одного достать в голову, но тоже по касательной. В этот момент вмешалось двое полицейских, что шли навстречу, и сопровождающий ранее меня полицейский. Поначалу я пытался сопротивляться и прикрываться, отступая под градом ударов, но несколько ударов в голову пропустил и поплыл.

Последнее, что я запомнил, уже лежа на полу, как меня пинают все пятеро, после чего уже ничего не помнил. Сейчас пытался понять, видел я Ори или мне привиделось: среди ног полицейских вроде мелькнул сзади на доли мгновения и сразу исчез. Его после суда отпустили, хотя я и отдал ему свою винтовку, и он из неё стрелял по корпоратам. Вот только он не портил лестницу, в отличие от меня, и теперь был свободен.

Уверен, нас обоих поджидали после суда, но суд отпустил его и у них не срослось. Впрочем, теперь я не уверен в том, кому из нас больше повезло на суде. Он ведь здесь останется один на один с Ардаром и Маниром, да и корпораты здесь же. Меня же отправят в колонию. Как он здесь теперь будет без меня? Даже непонятно, кого из нас наказали, хотя стоило признать, что во всём виноват только я. Он не хотел идти в интернат, а мне тогда стоило его послушать. Впрочем, что сделано, то сделано. Кстати, а где я?

Попытался открыть глаза. Один глаз немного приоткрылся, а второй заплыл и не хотел открываться. Меня притащили и бросили на койку в камере, в которой я раньше находился. Судя по всему, долго пролежал в отключке. Одна рука болела, но её я хотя бы чувствовал, а вот с другой всё обстояло гораздо хуже: она сильно опухла и представляла сплошной синяк, её я совсем не чувствовал.

— Какой живучий, — услышал я со стороны дверей и с трудом посмотрел туда. Там находились двое полицейских, судя по нашивкам на форме, совсем не простых. Они открыли дверь камеры, но не заходили внутрь.

— Значит, выживет, — сказал второй.

— И что с ним теперь делать?

— Не здесь. Пойдем подышим.

— Пошли.

Вскоре они вернулись, но уже втроем. Третий не был одет в форму.

— Что значит «не отправили»? — спросил этот третий у полицейских и посмотрел на меня.

— Так они отказались его забирать.

— Это понятно, что они не станут в таком виде его забирать.

— Отправим позже. Какие проблемы?

— Какие проблемы?! Ты понимаешь, что флотские наверняка уже поинтересовались, прибыл ли он в колонию. Он из флотского интерната.