— А убили тогда за что? Ведь товар у них на складе? Убрали как ненужных свидетелей?

— Нет, их убили настоящие владельцы товара. Те, кто поместил товар на склад интерната. Они поняли, что не получат свой товар обратно. Скорей всего, Ардар договорился с корпорацией, что они дадут «правильные» показания в суде, в обмен корпорация, вернёт то, что лежало на складе интерната. Вот только корпорация после суда кинула его и ничего не вернула. После чего настоящие владельцы товара расправились с Ардаром за утерю их товара.

— Вот только был ли товар на складе? Может, там ничего и не было. Мы ведь ничего не видели.

— Был. Иначе не было смысла грузовик подгонять.

— Думаю, они сами на нём приехали. Другой транспорт мы там не видели.

— Может, ты и прав, но тогда, почему грузовик уехал и оставил их?

— Возможно, срочно понадобился где-то ещё и его отправили туда. Потом он должен был вернуться за ними. Они ведь никуда не торопились.

— Тогда получается, что я не прав и непонятно кто и зачем убил их.

— Думаю, это месть корпорации за убийство их сотрудников. До нас они не смогли добраться, вот и отыгрались на них, а сейчас пытаются и с нами поквитаться.

— Нет, Ори, думаю ты не прав. Это не они сегодня, и не по их заказу нас пытались прикончить, мы им нужны живыми. Они даже бой устроили с дронами, напавшими на нас. Это я только сейчас понял. Мы им нужны живыми, чтобы допросить. Мне это сказал, бывший полицейский, который меня избивал в полиции. Они получили приказ захватить меня живым и доставить к ним. Они по-прежнему считают, что если не мы напали на караван, то это сделал кто-то знающий нас.

— Но мы были в интернате во время нападения!

— Судя по всему, у них мы — это единственная зацепка, иначе они не были бы так настойчивы. Мы им нужны живыми. Ну а уже после допроса с нами произойдёт то же, что и с дозорными.

— Думаешь, это они дозорных?

— Решили, что они тоже участвовали в нападении на их караван?

— От них можно чего угодно ожидать.

— Запросто, но, насколько я помню, наёмники в тот день пьянствовали, и ни на какие караваны не нападали.

— А что ты думаешь насчёт корпорации Экдос?

— Финир точно не верит, что это они. Это я могу тебе сказать однозначно. Почему не знаю.

— А ты сам что думаешь?

— Раньше я не сомневался, что в первый раз они на нас напали, но сейчас засомневался.

— Почему?

— А мотив какой у них?

— Всё тот же — месть.

— Месть за что? Мы не убивали их искателей, мы вообще никакого отношения к этому не имеем.

— Да, но они нас видели на месте.

— Кого они видели? Двух наёмников, которых, свои же расстреляли? И потом наших лиц они точно не видели, забыл, мы ведь в шлемах были.

— Ты прикончил их командира.

— А как они об этом узнали? Если ты не проболтался кому-то, я имею ввиду дамочек, если что, то никто об этом не мог знать.

— Я никому об этом не говорил.

— Тогда они ничего не могли знать об этом. Ведь все участники той перестрелки мертвы.

— Тария жива.

— У них серьёзные разборки между корпорациями, она вряд ли что-то рассказала или расскажет конкурентам. Хотя женщины порой болтливы, и потом я прикончил всего одного, а её корпорация уничтожила целый взвод в бронетранспортёре и танк. Кому Экдос должен мстить, так это им, а не мне.

— Тогда кто, по-твоему, пытается нас прикончить?

— Знаешь, во всей истории есть кто-то, кто очень умело дёргает за верёвочки, при этом постоянно оставаясь в тени.

— Ты сейчас о ком?

— О том, кто подписал Бари на эту аферу. Думаю, это была отлично подготовленная ловушка и подготовлена она совсем не на нас. Кто-то хотел уничтожить всю команду Бари, а мы случайно в ней оказались. Заметь, он хотел уничтожить разом всю команду. Команду отлично подготовленных наёмников с большим опытом боевых действий. Именно он отправил нас туда в пески, пообещав приличную сумму кредов, и сильно рассчитывал, что оттуда не вернётся никто, вот только корпораты не оправдали его надежды. Они упустили Дозорного два и нас. Именно этот кто-то нашёл и добил двух дозорных и сейчас охотиться на нас. Как на последних выживших из команды Бари. Разумеется, он всё это делает не сам.

— И кто он, этот кукловод?

— Без понятия.

— А зачем он пытал Дозорного два?

— Не знаю, может пытался что-то выяснить о нас или ещё что-то. Вот только мы с Дозорным два практически не общались. Одним словом, не знаю.

— И что нам сейчас делать?

— А у нас что есть выбор? В одной стороны полиция, с другой — неизвестные охотящиеся за нашими тушками. Знаешь, я одного боюсь, как бы не оказалось так, что этот кукловод отсюда и нам придётся выполнять его приказы, а после нас ждёт судьба Бари. Поэтому думай, прежде чем что-то писать или говорить.