Шрифт:
– Что ты ела? Вспомни!
– Не помню… как все…
– В столовой что давали?
– Не помню… кашу. Я кашу не ем.
На следующий день я не пошла в школу. Наблюдать за мной позвали бабушку. Первым делом я отправилась к зеркалу любоваться на сыпь. Ее стало значительно меньше – это радовало. Да и отеки под глазами втянулись обратно. Все было бы хорошо, просто замечательно, если бы не чувство тревоги и неизвестности. А вдруг моя подруга лежит при смерти или уже… того?
Бабушка вязала и рассказывала всякие истории. Я забилась в уголок и пускала слезу в подушку.
Какие мы дураки! Никогда больше! Большеникогда-большеникогда!!!
А как хорошо все начиналось! В кои-то веки нас назначили дежурить на вахте. Не в столовой – разносить макарошки с подливкой и обливаться чаем с подноса; не по этажам – уныло торчать по углам в повязках и огребать щелбаны от старшаков. На вахте. Сидеть за партой, как белые люди, заниматься всякой ерундой и только иногда милостиво провожать заблудившихся родителей до пункта назначения. Но и это было не главное. Нас назначили на понедельник. Боже, на понедельник. Впервые в жизни.
Утром к нам подошла медсестра с двумя склянками коричневого стекла. В одной были желтые драже, в другой – мелкие белые таблетки. Драже назывались «ревит» – кислота аскорбиновая в растворимой оболочке, предназначение – профилактика ОРВИ и поддержка иммунитета в зимний период. Мелкие белые таблеточки – «антиструмин». Как нам объясняли – чтобы йода хватало и голова работала. Препараты требовалось разнести во все классы – строго по одной штуке в каждый рот. И мы разносили – с важным видом спасителей человечества неторопливо перемещались по проходам, не обращая внимания на всякое «Эй, дай две», «Дай сам возьму» и «Я другу занесу, он болеет». Щелк по рукам. Куда лезешь? Все как доктор прописал.
Классы мы обошли быстро, потому что на улице был мороз, а в школе свирепствовал грипп – не так уж много было народу. В коричневых банках осталось немало ценного лекарственного сырья. Мы заслужили свой приз и съели аж по четыре штуки каждого сорта. Подождали пятнадцать минут. Ничего не случилось. Съели еще по две.
Потом была перемена, и к нам подошел Фарид.
– Везуха вам.
– Везуха.
– Дай штуки три.
– Да иди-ка ты.
– Да ладно!
– Вот тебе две. Вали.
Фарид не обиделся.
– А чего сами не едите?
– Вредно много.
– Ниче не вредно. Я маленький две банки сожрал, и хоть бы что.
– Не ври-ка.
– Слово пацана. Фигня все это. Не помер же.
Мы посмотрели на Фарида. Высокий, смуглый, похожий на безумного цыгана, он и впрямь мог выкинуть такое. Хотя чего ему будет? Такой всю аптечку съест и не икнет. Фарид убежал наверх. Мы остались со своими банками. В наши души закрались сомнения. Мы съели еще по штуке антиструмина и ревита.
– Это не антибиотик, – сказала подружка.
– И что?
– Антибиотики могут убить. Остальное – нет.
– Яд – тоже не антибиотик.
– Это же не яд.
Умозаключение звучало логично. Мы съели еще по две. Потом почитали геометрию, заскучали и съели еще несколько. Ничего не случилось. Медсестра не торопилась за своими склянками.
– Фарид говорит – съел две банки.
– Врет, поди.
– Вообще-то он никогда не врет. Сколько в одной?
– Сто штук.
– Значит – двести. И не умер.
Мы посчитали таблетки – их тоже осталось штук по сто в каждой банке. Мы решили не рисковать, потому что Фарид вряд ли имел в виду антиструмин. А вот ревита съели штук по тридцать. Не знаю почему. Так захотелось. Просто было интересно.
К вечеру зачесались пальцы, шея и подмышки. И все. Я уверилась, что нас запугивали зря.
В три ночи я уже так не думала.
Бабушка вязала. Я отвернулась к стене. Пусть думает, что сплю. Наверное, мою подругу увезли в больницу. Наверное, спасли. Никогда больше!
Звонок. Мама пришла на обед? Нет, не мама. Услышав знакомый голос, я проглотила подступившие слезы…
– Здравствуйте… Я вот уроки принесла… А можно? Спит, да?
Можно, конечно, можно! Не забыла. Пришла. Живая!
Эпизод 12
Туман
Голова весит двадцать килограмм и размером с хорошую тыкву. Она не может больше держаться на шее, она клонится вниз – тяжелая, горячая, гудящая. Я утыкаюсь лбом в учебник. Это невозможно.