Шрифт:
Родион сутки висел за ноутбуком и, поняв, что один не справится, позвал на помощь двух бородатых товарищей со своей техникой. Но и это не помогло. Тот, кого он искал, будто сквозь землю провалился.
Ию тревожить не хотелось, но пришлось. Она тут же села за телефон и подняла на уши всех, кого только можно.
Ивана Саввича нашли в Израиле.
9
Рейс Москва – Бен-Гурион взволновал с самого начала. Родион ни разу не пересекал границы Родины один, без Ии. Потом был недолгий местный перелет, окончательно вымотавший ему нервы, накаленный на солнце автобус и чахлая машина напрокат, о заказе которой он тут же пожалел – ужасно хотелось выпить. Заночевать пришлось в гостинице под звуки какого-то шумного семейного праздника.
Утром дорогу обступили горы. Каждый поворот серпантина открывал виды один прекраснее другого. Родион мрачно подумал, что идея создания в этой местности психиатрической лечебницы пришла в голову очень умному человеку – девяносто процентов больных должны бы обрести душевное здоровье, просто созерцая эту благодать. Если уж даже ему полегчало…
До последней минуты он был уверен, что откроется дверь и он увидит – Иван Саввич за тридцать лет совершенно не изменился. Но это, конечно же, было не так. Нет, он еще не был глубоким стариком. Ясные глаза все так же, с хитринкой, смотрели на Родиона, и был он так же высок и худ, похож на сухое дерево, но голова совсем облысела и покрылась пятнышками, лицо избороздили морщины, а ходил он, опираясь на палку.
Они медленно шли по цветущему саду. Им было о чем поговорить. Иногда им встречались люди – одни здоровались, другие проходили, ничего не замечая, третьи о чем-то говорили сами с собой.
– Это невозможно, – сказал Иван Саввич.
– Вова ваш был невозможен. Я терпеть его не мог.
– Ах да, Вова.
– Он ушел.
– Да-да… Ведь ты его прогнал.
– Но я не сделал его трехмерным! – почти крикнул Родион.
И смутился. Со стороны он запросто сошел бы за очередного психа. Иван Саввич только улыбнулся.
– Когда я был маленьким, я тоже любил рисовать.
– Чего?!
– Я и сейчас люблю.
– Ну, разумеется! Как там дальше? Давай порисуем вместе.
– Нет. Этот номер не сработает. Тогда я думал – ты научишься всему, наиграешься, а потом… живые люди ведь интереснее нарисованных. Забудешь. Все забывают – рано или поздно. А потом они живут отдельно, а создатель отдельно. Никто никому не мешает. Но я тебя недооценил. Я все наблюдал за тобой, даже когда ты подрос. Ты знал?
Девочка с желудевыми глазами…
– Знал.
– Ты создаешь свой мир таким, что в него веришь не только ты сам, но и другие люди. Чем сильнее вера – тем прекраснее мир.
В другое время Родиону было бы даже приятно поболтать со стариком о высоких материях, но сейчас его терзало другое.
– Наш ребенок…
– Ты его не вытащишь.
– Но ведь…
Он чуть не сказал: «Но ведь Ия говорила!», но вовремя остановился.
Над алыми розами летали бархатные бабочки. Горячий воздух, казалось, прогибался под тяжестью аромата цветов и благовонных кустарников. Со смотровой площадки было видно дно глубокого ущелья с тонкой жилкой горной реки.
– Поживи тут немного, успокойся.
– Вы шутите?
– Отнюдь. Хотя бы два-три дня. Возможно, что-нибудь надумаешь сам.
Родион вздохнул.
– Я обещаю, что не буду мешаться. Тебе нужно побыть одному. Там за поворотом небольшой коттедж, я велю его освободить.
В первый же день он долго бродил по окрестностям. Иногда сворачивал с дороги и лез по острым коричневым скалам, иногда спускался в низины, полные прохлады и сырости. Тропки петляли, из-под ног выскакивали кузнечики, жаркий воздух сменялся ледяными сквозящими ветерками.
С непривычки он невероятно устал. Ныла спина, болели плечи и тряслись колени.
Родион с удовольствием принял ванну, вытащил ужин на крыльцо, сел на теплые доски и замер, забыв, как есть и как думать.
Над ним раскинулось розовое, все больше наливающееся фиолетовым небо. По краю ущелья деревья без всякого ветра тихо и шелковисто перебирали листьями. На стволе маленькой кривой сосны нависла живым янтарем капля смолы. Теплые сухие доски медленно и щедро отдавали тепло уходящего летнего дня.
На небе появилась первая звезда. Желтое облачко застыло у горизонта.
Родион сидел неподвижно, откинув голову.
Небо заполнялось синевой. Птицы устроили внизу вечернюю перекличку. Отчаянно пахло хвоей и мятой травой. Где-то далеко в селе заблеяла коза.
Родион закусил губы и сощурил глаза так, чтобы народившиеся было слезы ушли обратно и встали поперек горла.
Он приехал задолго до рассвета. Машина скользила по лужам. В городе стоял сизый туман.
Ия спала, во сне обнимая ребенка. Ее руки так красиво изогнулись…