Дион пытался донести до друга, насколько эта идея плоха. Объяснял, как опасно сейчас подобное безрассудство. Вдруг, во время этих гуляний, на главной площади откроется новый прорыв? Невозможно проконтролировать тысячи людей! Кто угодно может пронести табличку, для открытия нового прорыва. И тогда быть новой катастрофе. Но кто его слушал? На все аргументы Диона, Гайрон только сказал — придётся вам постараться, позаботиться о безопасности. Будто до этого момента, он, его люди и остальные маги праздно прохлаждались и плевали в потолок! Уже который день все ведомства и ковены столицы работают в авральном режиме. Ищут неуловимого врага, собирают любые крупицы способные пролить свет на творящийся кошмар. Только Гайрону на это плевать. Праздника ему захотелось! Пышного бала! Уж не повредился ли его друг и правитель в уме?

Обсуждать с сыном императора Дион не желал. Тот и так слишком импульсивен и категоричен. Не хватало ещё, чтобы он где-то раскритиковал своего правителя. Дион предвидел, недовольные будут, но он и его семья не должны быть в таком уличены.

Потому отделался абстрактными объяснениями и послал сына готовиться к балу, лишний раз напомнив, не задевать сестру и её избранника. Кто же знал, что из-за обычной поездки за одеждой для обеда и бала, куда Илейра пригласила Кастиана, Шаон придёт в такую ярость.

Сейчас всё это не важно. Ему тоже нужно готовиться. Собираться. И молиться Богам, чтобы этим вечером не произошло ничего страшного. Указания своим людям он роздал, все на своих постах. Режим максимальной готовности… ко всему. Со своей стороны, он сделал всё, что только мог. Больше от него ничего не зависит, он больше ни на что не способен повлиять.

С такими мыслями Дион поднялся на ноги и отправился к себе. Надо одеться. Дождаться остальных домочадцев, забрать Илейру с её молодым человеком и ехать во дворец. На бал. Будь он неладен.

Кастиан

Дворец человеческого императора дышал роскошью. Нарочито кричащая, она была всюду. В обивке стен, обилии позолоты и хрусталя. В картинах и лепнинине. По пути мы даже встретили несколько фонтанов. Ярко, броско, но мне не сильно нравилось. Родной дворец отца, с его нарочитой простотой и функциональностью, мне импонировал намного больше. Что это? Дух неожиданно прорезавшегося патриотизма?

Лейри которая шла со мной под руку была молчаливой. Напряжена, спина прямая. Она хорошо запомнила прошлый бал и от этого заранее не ждала ничего хорошего. Ей, как и мне, вообще не нравилась идея проводить торжество в такое неспокойное время. Опасность витает в воздухе, враг опережает нас на шаг, а то и не один, а местный правитель устраивает бал! Безумие!

Балы у людей и у нас были во многом схожи. Праздно украшенный огромный зал, множество огней дя освещения пространства, музыканты. В стороне столы с закусками и вином. Официанты снующие по залу, предлагающие желающим те же закуски и вино.

И конечно гости. В баснословно дорогих нарядах, увешанные драгоценностями, слепящими глаза. Манерные, с учтивыми улыбками, скрывающие их подлинное нутро.

У нас нравы были свободнее. Любой свободный от брачных клятв шоден независимо от пола, мог спокойно выражать свой интерес к кому-то. Не обязательно этот интерес означал серьёзные намерения. Провести вместе ночь, а потом разойтись без скандалов и упрёков — у нас обычная практика. Никто за это не осудит. Правда, если шоден действительно свободен, не имеет супруга или помолвочных обязательств.

Люди же… Да ничем они особенно не отличались от нас в этом плане. Чем больше живу среди них, тем сильнее понимаю, как мы на самом деле похожи. Шодены слишком много унаследовали от своих человеческих прародителей, в том числе слабости и недостатки. Но если мы научились жить со своими желаниями в гармонии, не доводя борьбу с ними до абсурда, то люди продолжали прятать истинные лица и порывы за приличиями, этикетом и массой условностей. Что не мешало им отбрасывать всё это в сторону, стоило оказаться вдали от посторонних глаз и возможного осуждения.

Семейство герцога оказалось типичнейшими представителями местной аристократии. Его сын уже показали себя зарвавшимся юнцом, который сейчас пытается строить из себя старшего брата, озабоченного репутацией и будущим сестры. Его жена и дочь, сразу окатили нас с Лейри шквалом высокомерного превосходства. Они не скрывали, что считают Лейри никем. Для них она наглая провинциальная девица, претендующая на блага принадлежащие им. Я вовсе нелюдь и нечисть. Это ярко горело в глазах герцогской супруги. Хотя его дочь, нет-нет, да бросала на меня заинтересованные взгляды. Неприятные личности. Как герцог мог жениться на такой женщине и почему его дети, выросли такими? Он сам нормальный ведь мужчина!