— Потрясающе, — произнёс он, всё ещё посмеиваясь. — Долго я думал, стоит к тебе подходить или нет. Знаешь, Кастиан, как только стало известно, что корона скоро окажется на моей голове, начались целые поломничества. Мне клялись в верности, пытались умаслить подарками. Находилось не мало тех, кто был готов мне отдать своих дочерей, других родственниц и даже жён, лишь бы получить в последствии место помягче и потеплее. Я уже с неделю развлекаюсь тем, что подхожу к самым разным напыщенным индюкам с совершенно неприемлемыми предложениями. Этакая проверка на вшивость. Знаешь, результаты угнетают. Больше половины нашей аристократии обыкновенные трусливые и продажные шкуры.

Нечего мне было на такое ответить. Если только, что проверять людей подобным способом слишком жестоко. Особенно, после недавних потрясений. Мрачная аура траура с привкусом опасности до сих пор висит над городом, а принц, то есть уже император, развлекается за чужой счёт.

— Мне стало вдруг интересно, что представляешь из себя ты, — продолжал Колдер. — Ты меня не разочаровал. В какой-то момент мне даже захотелось пойти до конца, надавить посильнее, чтобы посмотреть действительно ли ты готов бороться за свою жену до конца. Еле прогнал эту мысль.

— Ваше величество, мне абсолютно безразлично ваше мнение обо мне, — говорил и чувствовал странную усталость. — У меня нет цели вам угождать, друзьями мы тоже не станем. За дорогих мне людей и нелюдей, я всегда буду бороться до победного. Можете считать меня идиотом-идеалистом, но жить предпочитаю так, чтобы потом не было мучительно стыдно. И вам того желаю.

Зря. Не стоило добавлять последнюю фразу. Репутация у нового императора и так аховая, а я ещё по глупости напоминаю. То-то взгляд стал таким пронзительным и сердитым.

— Осторожнее, шоден, — прошипел он недовольно.

— Прошу прощения, ваше величество, — выдавил я через силу.

Не стоит нарываться. Как не прискорбно, а разница в социальном статусе у нас весьма существенная.

— Ладно, — махнул Колдер рукой. — Зато теперь я понимаю, почему герцог принял тебя. Есть в тебе что-то… Я не дурак, обдумав все наши встречи с Илейрой, ясно понял — шансов у меня не было. Неприятно, но я переживу.

— Хоть вы и не просили, но всё же дам совет, — вырвалось у меня, — будьте осторожнее с проверками, ваше величество. Однажды, один из тех, кого вы захотите проверить на вшивость, может сорваться и попытаться решить проблему радикально, наплевав на последствия.

— Я не так слаб, как многие думают, — фыркнул он.

— И всё же, во всём хороша мера, — стоял я на своём.

Сам не знаю, зачем полез к Колдеру с советами. Психика у парня оказалась крепкой на зависть. Его отца убил демон, заняв его тело. На него свалилось бремя власти, к которой не готов. В империи и столице в частности, зреют панические настроения, только чудом ещё не грянул бунт. А Колдеру всё нипочём. Он развлекается с подданными. Похоже, что некоторых никакие потрясения до конца не исправят. Одна его манера «тыкать» постороннему человеку, то есть шодену, чего стоит. Раздражает неимоверно.

Император хотел что-то ответить, но резко закрыл рот. Причиной оказалась Лейри. Ей он вежливо улыбнулся, поздравил с недавним бракосочетанием и пожелав всяческих благ поспешил уйти.

— Чего он хотел? — поинтересовалась Лейри.

— Сам не понял, — покривил я душой.

Всё я понял, но озвучивать не захотел. Зная Лейри не стоит оно того. С неё станется пойти к Колдеру с претензиями. Иногда её жажда справедливости лишняя. Как, например, сейчас.

***

Чуть прищурившись отправил комок снега в полёт. Есть! Точное попадание! Звонко смеясь, Лейри упала в пушистый сугроб.

— Всё, сдаюсь!

Она вся раскраснелась, глаза блестели весельем. Мне и самому хотелось смеяться. Вроде такое абсурдное занятие — кидаться в друг друга снежками. Детская забава! Но это правда отлично поднимает настроение, заставляя забыть на какое-то время обо всех проблемах.

Подойдя к Лейри подаю руку, желая помочь подняться. Вместо того, чтобы выбраться из снежной ловушки, она со всей силы дёргает меня на себя из-за чего я приземляюсь рядом с ней в снег. Вот ведь паршивка!

— Лейри, ты как ребёнок, — рассмеялся я.

— Перестань ворчать, — отозвалась она. — Это же весело! Уверена, ничего подобного ты раньше не делал.

Не поспоришь, правда не делал. Мои воспитатели, поощряемые отцом, были убеждены — принцы не должны предаваться глупым занятиям, словно дети безродных. Они обязаны только учиться и подавать пример остальным. То есть ходить чинно, держать лицо и следить за каждым своим словом. Даже если лет им мало, и они вообще бастарды. Без разницы.