На следующий день Зверь сидел за своим столом, пока Джуэл перечитывала документ, который он ей вручил.

Ранее он повез герцога и герцогиню навестить свою маму. Дух товарищества между ними возник мгновенно, возможно, потому, что они осыпали его маму благодарностями за то, что она оберегала его, и она выразила признательность за то, что он был одним из ее сыновей. Они хотели послушать рассказы из его детства, и она была только рада удовлетворить их желания.

Поскольку он знал все истории, он попрощался с ними, чтобы заняться кое-какими делами, которые нужно было уладить, прежде чем они уедут завтра. Сегодня вечером его мама, братья и сестры будут ужинать в резиденции герцога и герцогини.

С замешательством в глазах Джуэл покачала головой.

— Здесь написано, что здание принадлежит мне. Почему ты отдаешь его мне?

— Я всегда намеревался это сделать, когда мне придет время съезжать. Это время пришло.

— Но почему?

— Мне нужна причина?

— Я буду чувствовать себя лучше, принимая подарок.

— Потому что ты заботилась обо всем здесь. Ты заслуживаешь своей мечты о пансионе.

Она подвинулась на краешек стула.

— Я не хочу пансион. Я выбрала это только потому, что это звучало респектабельно. Я хочу, чтобы это место стало для других женщин тем же, чем оно было для меня: убежищем. Но они должны понять, что если они останутся здесь, то больше не смогут раздвигать ноги. У многих женщин нет выбора. У меня был. Я решила сделать это. Я сам выбрала, когда остановиться. Но этот второй шанс — он был у меня, потому что ты дал мне место.

Она подняла документ.

— Теперь ты дал мне еще один.

— Мне нравится твоя идея не иметь пансион. Я сделаю так, чтобы вся прибыль с одного из моих кораблей всегда поступала сюда, чтобы у тебя были средства управлять им. — Ты не обязанэтого делать.

— Джуэл, ты продолжаешь то, что я начал. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь.

— Что, если мы назовем это Приютом Салли Грин для запятнанных леди? В этих стенах мы их отполируем.
–

Он одарил ее нежной улыбкой.

— Мне это нравится.

After После того, как они с Джуэл закончили свои дела, он пошел в свою комнату и запихнул то немногое, что у него было, в матерчатую дорожную сумку, которую купил перед возвращением сюда. Он бросил туда свои бритвенные принадлежности и щетку. Оглядевшись вокруг, он не увидел больше ничего, что ему было нужно. Свои самые ценные вещи — часы, миниатюру Теи, спрятанную в чехле, и спичечный коробок — он всегда носил с собой. Все остальное могло остаться. Он будет скучать по этому месту, по людям. Но вряд ли граф мог жить в бывшем борделе.

Он не мог представить себе жизнь со своими родителями, хотя их дом был достаточно большим, чтобы он мог целыми днями не видеться с ними. Возможно, он купит или арендует свой собственный. Он еще не решил. Он знал только, что больше не может находиться в этих стенах.

Он спросил Джуэл, где он может найти Тею, поэтому он был уверен, когда постучал в дверь ее спальни.

Когда она открыла ее, он с удивлением увидел синие тени у нее под глазами, как будто она не спала, и легкую припухлость век, как будто она плакала. Он не хотел, чтобы то, что он должен был ей сказать, эхом разнеслось по коридору.

— Могу я войти?

Она отодвинулась. Он поставил свою сумку в коридоре, прежде чем войти и закрыть за собой дверь. Она стояла всего в трех футах от него, но с таким же успехом могла находиться во Франции из-за расстояния, которое простиралось между ними. Он протянул ей сверток.

— Остаток твоей зарплаты и доплата за то, что ты уложилась в трехмесячный срок.

Когда она откроет его, то найдет дополнительную тысячу за то, что он не научил ее быть соблазнительницей. Если бы он сказал ей сейчас, она бы возразила, а он не хотел спорить об этом.

— Зачем отдавать его мне сейчас?

— Я хотел, чтобы между нами все было улажено до того, как я завтра уеду в Шотландию. Мы вернемся в начале марта, как раз перед началом сессии парламента.

— Я съеду.

— Нет необходимости. Я больше не буду здесь жить.

— Где ты будешь жить?

Он пожал плечами.

— Я еще не знаю. Я просто знаю, что не могу продолжать жить здесь.

Он ненавидел эту скованность между ними, как будто они никогда не были близки, как будто он не знал, как чудесно чувствовать, как ее мышцы пульсируют вокруг его члена.

— Если тебе когда-нибудь понадобится любовница…

Слова начинались легким тоном, становились все тише, пока не затихли, без сомнения, из-за охватившего его гнева, который он не мог сдержать. Это должно было быть видно по его глазам.

— Так вот что было прошлой ночью? Прослушивание?

Она побледнела. Он поморщился.

— Ты знаешь, что это не так.

— Я знаю. Ты этого не заслужила. Но я не хочу, чтобы ты была моей чертовой любовницей. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.