– Нет, что вы! Я сейчас лягу отдохну, а потом Максим наведет здесь порядок. Всё будет сверкать и блестеть, – спешу его выпроводить. Не дай Бог еще маме нажалуется.

– Максим? – скептически.

– Ага. А сейчас, если не сложно, десантируйте меня пожалуйста в спальню с чемоданом, Константин. Дальше я разберусь по ходу дела. Спасибо вам большое за помощь.

Мужчина уезжает, а я облегченно выдыхаю. Мне проще самой, чем с надзирателями рядом. Нащупав замки на чемодане, открываю его. Снимаю темные очки и меняю футболку на домашнюю майку.

Шорты тоже переодеваю.

Оставшись одна, вдыхаю глубоко воздух, пытаясь «прощупать» пространство. Не знаю, о какой грязи говорил Константин, я ее не ощущаю. Только едва различимый аромат немного резкой туалетной воды и чипсов.

Достав телескопическую трость, раскладываю ее и иду еще раз изучать квартиру. Конечно же набираю маму и отчитываюсь.

С Максимом связи нет, докладывают мне.

Ну что ж, нет, значит, нет. Я подожду.

Отправившись в комнату, выпиваю свой питьевой йогурт, так как в животе начинает голодно урчать, а потом ложусь на кровать. По размерам она немаленькая. Чтобы не наглеть, я укладываюсь с краю и не замечаю, как засыпаю.

Просыпаюсь резко от незнакомых голосов.

– Макс, у тебя есть что—то выпить? – хихикает женский, – Вино там, или апероль?

– Ты сюда пить пришла? – в ответ раздается низкий и нетерпеливый.

– Ну ты хоть сделай вид, что ухаживаешь, – обиженно.

– Обязательно. Сразу после того, как ты сделаешь вид, что пришла поболтать о возвышенном, – иронично.

Встав, нащупываю на тумбочке очки и наощупь движусь к двери.

Там больше не хихикают.

От откровенных звуков поцелуев начинают гореть не только щеки, но и кончики ушей.

– Ну, Макс.

– На колени, Ир.

– Мммм.

Сердце дергается и сжимается от смущения. Наверное, надо было бы не беспокоить, и прикинуться спяшей, но подслушивать то, чем они будут заниматься неправильно. Да и не хочется мне вовсе. Моя психика к этому не готова.

Звук расстегивания ширинки совпадает с тем, как я громко прокашливаюсь.

– Я сильно извиняюсь, но принимать участие в тройничке не входит в мои планы.

– Ой, – взвизгивает девушка.

– Эммм, – растерянно мычит Максим.

Судя по звукам, они на диване, поэтому я поворачиваюсь туловищем в ту сторону.

– Привет, – стараюсь звучать дружелюбно и сгладить неловкость, – Понимаю, что я не вовремя, но…

– Я не поняла, это кто? – возмущенно перебивает меня его гостья.

– Я так понимаю, сестра моя, – вжик ширинки в обратную сторону.

Ну, я надеюсь, что в обратную…

– Кто? У тебя есть сестра? Что ты смотришь на меня? – летит в мою сторону, —Отвернись.

Я мысленно закатываю глаза.

– Рот закрой, Ир. И давай на выход, – обрывает ее Максим.

– Чего? Макс, скажи ей отвернуться. Я, в отличии от нее, перед незнакомыми своими прелестями светить не хочу. – Чтоо? Какими прелестями? Это она о чём? – Еще и пялится, как дура.

– Как дура здесь ты. – рявкает он, – По пути к двери оденешься.

– Эй.

Дальше следует возня, возмущенные перешептывания от нее и ноль ответов от Максима.

Дверь захлопывается. В мою сторону раздаются тяжелые шаги.

Застываю.

По мере приближения мужского запаха становится больше и аромат той самой туалетной воды, что витает по всей квартире, приобретает более насыщенный оттенок.

Мои рецепторы отчего—то взвинчиваются, жадно впитывая этот концентрат.

Чувствую, как Максим останавливается напротив.

– И чем же тебя тройничок не устраивает? – звучит насмешливо.

– Не мой формат. Я больше за скучные классические отношения.

Максим хмыкает.

– Лиза, значит, да?

– Да. Ты прости, что я как снег на голову. Тебе звонил Борис, но, ты, очевидно, был слишком занят, – намекаю на его зазнобу.

Звук хлопков по карманам.

– Бля. Телефон забыл. Ты давно приехала?

– Уже успела поспать. На твоей кровати.

– И поесть из моей тарелки? – слышу, как усмехается.

С облегчением выдыхаю. Настроен вроде бы не враждебно, уже хорошо.

– Этого пока не успела, но планирую, – а потом решив завершить наше знакомство официально, протягиваю руку для рукопожатия, но что—то идет не так.

Неожиданно я врезаюсь пальцами во что—то очень твердое, покрытое джинсовой тканью и проезжаюсь вдоль этой твердости вверх.

Максим выдает нечто похожее на сдавленный стон.