Я чувствую, как внутри меня всё сжимается. Он приближается, и каждое его движение кажется медленным как в слоу-мо.

Я спрыгиваю с подоконника и только успеваю открыть рот, чтобы спросить, как он без приветствий бросает:

— Ты что боец UFC?

— Эм, слушай..

— Ты всех кто пытается с тобой заговорить отправляешь в нокаут? — он перебивает меня.

Кусаю губы, я нервно поправляю волосы при этом стараюсь не смотреть ему в глаза:

— Я просто ищу твоего друга, чтобы извинится.

— У меня много друзей. Если ты про того, которого ушатала с одного удара, то он в больнице.

Шок. Я не могла его ударить так сильно.

Парень выжидает, улыбается и кружит взглядом по моему лицу:

— Слушай, а ты со всеми так себя ведешь? Без капы и защиты к тебе вообще нельзя подходить?

— Все не так. Это была случайность.

— Случайно ударить человека и сбежать? А оказать первую помощь? — нагло ухмыляется, — Так тебе дать адрес больницы? — он откровенно потешается надо мной.

Так, все понятно. Я для него зверушка, которая словно в цирке показывает представление.

— Ты шутишь?

— Я похож на шутника? Боюсь за свои шутки от тебя можно ждать в зубах промежутки, — со смазливой улыбкой парирует, — Откуда ты взялась такая дикая? — становится более серьезным.

— Тебе скинуть координаты роддома?

— Чего?

— Тогда скину ссылку на главу из учебника биологии откуда берутся дети.

— Зачем мне теория, по биологии у меня твердая пятерка была в школе, давай покажу на практике — скалится он.

— Придурок!

Сворачиваю диалог и уношусь прочь не оборачиваясь.

На большой перемене иду в столовую беру себе стакан кофе и сажусь за столик. Людей много вокруг, слишком много звуков: топот, голоса — все превращается в какофонию. Достаю батончик из рюкзака, и замечаю ту, уже почти знакомую компашку за большим столом. Они ржут привлекая все внимание. Две брюнетки, сидящие за столом, с презрением на меня смотрят так, как будто я убила их друга и закопала в лесу. Я знать не знаю, где он, но судя по тому, что вам, его друзьям весело, с ним все в порядке. Она толкает локтем другую и что-то шепчет ей на ухо. Она вчера громко кричала что-то мне вслед. Даже с расстояния я вижу ее убийственно длинные нарощенные ресницы, мне кажется ими можно подметать полы.

Тот кареглазый парень, который наехал на меня с утра, ловит мой взгляд и подмигивает. Серьезно?

Больше не смотрю в их сторону, оглядываюсь по сторонам. Да, жизнь здесь кипит и бурлит. Все вокруг кажутся такими свободными, счастливыми.

Пары проходят спокойно, меня никто не цепляет, никто не пытается со мной заговорить, да искоса бросают взгляд. Думаю, мое выражение лица говорит им о том, что я не ищу здесь друзей и предложение весело поболтать. Я новенькая. Я чужак. Девушка по имени Полина, наша староста, взяла мой номер, чтобы добавить в чат группы. Я даже не проверяю телефон, добавили меня или нет. На переменах я специально избегаю задерживаться, покидаю аудиторию и просто брожу по университету.

На тренировку приезжаю после обеда. Помещение, где я занимаюсь находится в ночном клубе моего двоюродного брата. Он оборудовал в полвале зал, занимается сам, охрана клуба и я.

Степан, мой тренер, не жалеет меня и никогда не жалел. И я ему за это благодарна. На первой тренировке он не мог до меня дотронуться, чтобы правильно поставить в стойку. Я прыгала от него словно дикая кошка. Первые удары были похожи скорее на поглаживания. Я плакала, билась в истериках, но он терпел все мои выходки.

Не просто было тогда и сейчас не просто. Я с детства занимаюсь спортом: гимнастика, плавание, бег, уроки самообороны. Мой отец всегда был приверженец того, что спорт дает человеку уверенность в себе.

Начав заниматься кикбоксингом мне было невыносимо не физически, а морально.

Каждое движение — это не просто удар, это способ выплеснуть всю боль, которую я так долго ношу в себе.

Сжимаю кулаки, ощущая, как грубая ткань перчаток обнимает мои руки. Я сосредотачиваюсь и начинаю наносить удары. Каждый раз, когда мои кулаки встречаются с мешком, я вспоминаю ту тёмную часть своей жизни — момент моего унижения.

Я бью сильнее, и в голове проносятся образы, которые я бы хотела стереть навсегда. Я не просто бью мешок — я бью в лицо своим страхам и воспоминаниям. Я хочу, чтобы они поняли, что больше не могут управлять мной.

Мои удары становятся всё более уверенными. Это не просто физическая тренировка; это моя борьба за свободу. Каждая капля пота на моём лбу — это шаг к исцелению.

— Яна, на сегодня все, заканчивай, — сквозь толщу своих мыслей слышу голос тренера.

После тренировки принимаю душ, прощаюсь с тренером и поднимаюсь к Игорю в кабинет.