Справа, далеко внизу, в расщелине у отрога, отходящего от моего хребта, виднелось наше зимовье. Над ним уже поднимался дымок, что означало, что кто-то из моих товарищей уже вернулся. Это немного приободрило меня, ведь я устал сильнее обычного и думал, как бы побыстрее добраться до кружки горячего чая.

Широкая долина внизу была покрыта искрящимся на солнце снегом. Природа вокруг была тихой и удивительно красивой. Воздух уже немного прогрелся и перестал обжигать лёгкие своим холодом. Он был чистым и наполненным удивительным ароматом свежести зимней тайги.

Немного отдохнув и собрав силы для последнего перехода, я уже собирался убрать бинокль, как вдруг заметил, что из-за отрога к нашему зимовью выскочил изюбр! Его большие рога невозможно было перепутать ни с чем другим. За ним следом, словно гоняя его перед собой, летел наш старый «уазик». Такое зрелище я видел впервые!

Изюбр пробежал мимо зимовья, нырнул в кустарник и редкие деревья и устремился вверх по лощине в мою сторону, а машина, визжа тормозами, резко остановилась у нашей избушки. Наш водитель Николаич бросился к двери, рванул её и исчез внутри. Вероятно, он ехал без оружия и теперь, сожалея об этом, пытался быстро вооружиться и наверстать упущенное.

Однако, время для стрельбы было явно упущено, ведь в глубине распадка зверь уже оказался вне зоны видимости.

Моё сердце, которое только-только успокоилось после короткого отдыха, снова бешено забилось! Неужели изюбр выйдет на меня?

Полянка возле вершины хребта расходилась вниз на несколько ответвлений, и я не знал, по какому из них зверь выберется наверх. Я сжал в руках своего верного «тигра» и замер, ожидая добычу. Ждать пришлось недолго.

Справа от меня, примерно в тридцати метрах, мелькнули кончики рогов, и я моментально упал на колени, установил сошки и, сняв карабин с предохранителя, приготовился к выстрелу.

За десять метров до вершины изюбр появился целиком, и я выстрелил. Зверь рухнул на передние колени и повалился набок. Одна единственная пуля оказалась смертельной!

Попал!

Рядом с зимовьем! Это было просто невероятно!..

Руки сильно тряслись. Я уселся на снег перед поверженным зверем и попытался закурить, но из-за дрожи в руках прикурить удалось только с третьей попытки…

Наконец, я немного успокоился, собрал остатки своих сил начал спуск к зимовью. Там Николаич вовсю ругался с нашим молодым охотником Володей, который первым вернулся к зимовью. Суть конфликта заключалась в том, что Николаич, якобы, «выгнал изюбря прямо к зимовью, а Володя сидит себе спокойно, и чай пьет»!

Конечно, это было несправедливым обвинением, просто Николаич очень расстроился, что упустил такую уникальную возможность добыть зверя.

Я вмешался в конфликт и сообщил, что добыл этого изюбра. Рассказал, что с вершины видел всю картину и, к счастью, удача, наконец, улыбнулась мне. Спорщики тут же помирились и кинулись к «уазику», чтобы привезти добычу. Через полчаса они вернулись и мы еще долго фотографировались с нашим таежным трофеем… Радости не было предела!

А случилось все так…

Николаич возвращался по пади вдоль подножья хребта к зимовью, когда увидел, что падь в нашу сторону пересекает крупный изюбр. Педаль немедленно была выжата до пола и погоня началась! Зверь не хотел возвращаться обратно и во что бы то ни стало решил пересечь падь. Сошлись они почти у самого зимовья. Все дальнейшее я уже видел собственными глазами…

Фортуна на охоте – дама непредсказуемая! Но какая же приятна её редкая улыбка!

Таежное семейство

На этот раз мы собрались на охоту в конце июня. В эту пору охота на солонцах – самая спокойная и комфортная. Правда, в Забайкалье, особенно в высокогорной ее части, летний полуденный зной прекрасно сочетается с ночными заморозками, и вода в армейской фляжке к утру превращается в кусок льда. Это, пожалуй, единственное неудобство в летней охоте, когда для того, чтобы переночевать на засидках в тайге, приходится в полуденный зной тащить на себе полный комплект зимнего обмундирования.

Итак, солнце уже клонилось к закату, когда я, изнемогая от жары, притащился с огромным рюкзаком к своим засидкам. Засидки представляли собой горизонтальную площадку из жердей на высоте около четырех метров, сооруженную между тремя деревьями в виде треугольника. Площадки эти мы всегда делали на совесть, т. к. от их качества зависел результат охоты, а порою и наши жизни.

Связав веревкой вместе рюкзак и оружие, другой ее конец я привязал к своему брючному ремню и залез на засидки. Затем затянул наверх рюкзак, отвязал оружие, зарядил его и прилег на площадку передохнуть.

Подо мною, чуть сзади, журнал ручей, а прямо перед засидкам раскинулась, плотно закрытая со всех сторон деревьями и кустарником, небольшая лесная полянка, в конце которой, метрах в десяти, чернела яма солонцов.

Никогда не перестаю восхищаться красотой леса, его звуками, ароматами и красками. На закате слышно, как постепенно умолкает птичий гам, стихает даже легкий ветерок, и вскоре лишь кукушка в гордом одиночестве оглашает лес своей незатейливой двухнотной песней…

Вдруг на полянку с шумом выскочили два зайца. Они гонялись друг за другом, высоко подпрыгивали и верещали. Я терпеливо ждал, когда они угомоняться и исчезнут, но не тут-то было.