– Лучше бы ты мне этого не говорила, - сказал он, его губы скользнули по ее лбу.
– Ты не представляешь, как мысль о твоей коже - розовой, как глазированные пирожные, - искушает меня сверх всякой меры, заставляет задуматься, какой сладкой ты была бы на вкус... вся.

Он покрывал поцелуями ее щеки.

– Этот цвет, прямо здесь, преследует меня во снах. Твои губы тоже покраснели? О да. Ммм... такие теплые. Отдай их мне. Я позабочусь о них. Да, да, такие сладкие...

Он завладел ее ртом нетерпеливыми, обжигающими глотками, и беспомощный стон вырвался из ее горла. Она выгнулась в его объятиях, не в силах сопротивляться нападению на свои чувства, когда он покусывал и пробовал ее на вкус, безжалостно доставляя ей удовольствие. Ее ладони скользнули к его плечам, кончики пальцев зарылись в тонкую шерсть, чтобы не упасть.

– Но я думала, мы друзья, - слабо сказала она, ее пульс был тяжелым и учащенным, как будто ее кровь превратилась в реки густой глазури. Это оказывало ужасное воздействие на ее сердце.

– Так и есть, - сказал он с убедительной уверенностью, прижавшись к ее губам.
– Но иногда друзьям просто нужно поцеловаться, чтобы избавиться от непреодолимого желания большего.

Большего? От одной этой мысли у нее задрожали колени.

В ответ он притянул ее еще ближе, прижимая ее нижнюю часть к твердому обхвату своего бедра. Она вздрогнула от этого вторжения, но он успокоил ее уверенными глубокими поцелуями, его рука твердо легла на изгиб ее поясницы.

Элли прижалась к нему. Она чувствовала себя рассеянной и готовой разлететься на части, ее дыхание было слишком быстрым и неглубоким, чтобы наполнить легкие. Почему ее симптомы были такими ужасными, когда он был рядом? Они превратились из почти невыносимой агонии в самую изысканную пытку, которую она когда-либо испытывала.

Он дал ее измученным чувствам небольшую передышку, когда его губы задели нежную раковину ее уха, спускаясь к месту сразу за мочкой. Затем он открыл свой рот, пробуя на вкус чувствительную кожу. И, о да, это было прекрасно.

– У тебя довольно быстрый пульс, - пробормотал он, стараясь унять нервное трепетание.

– Если он прорвется сквозь мою кожу, моя смерть будет на твоих руках.

– Ну, мы не можем этого допустить, - сказал он, лаская это нежное местечко кончиком языка и приподнимая ее выше вдоль своего бедра.

Тихий удивленный стон вырвался у нее, и он зарычал в ответ, снова завладевая ее ртом. Он сжал ее бедра, его поцелуи были глубокими и одурманивающими, как будто он вводил свое собственное запатентованное лекарство от всех болезней прямо в ее вены. И она внезапно почувствовала себя наполненной жизненной силой в крепких объятиях его рук. Она пошевелилась, изо всех сил стараясь придвинуться ближе, приподняться на длину ноги, которую он зажал между ее ног.

Но как только ей начинали нравиться ее симптомы - особенно если это было прописанное лекарство, - он остановился.

Внезапно он оторвался от ее губ, прижал ее голову к своей тяжело дышащей груди и прошептал:

– Мы не одни.

Она вздрогнула, пытаясь задержать дыхание.

Конечно же, с другой стороны живой изгороди до них донеслись звуки любовной встречи другой пары - мелодичное женское хихиканье, затем низкий мужской смешок.

– Филипп, не здесь. Мы не должны.

– Любовь моя, мне нужно снова оказаться внутри тебя. Почувствовать, как твоя влажная плоть плотно обхватывает мою ноющую...

– Тсс! Ты такой непослушный мальчик. Но я не позволю тебе испортить мое платье. Нет, нет. На этот раз я серьезно.

За заявлением последовало хихиканье, затем быстрый топот удаляющихся шагов. Грубый смешок последовал в ответ на тяжелые шаги вдогонку.

Халлуорт сменил хватку, переместив свое бедро с внешней стороны ее собственного. Но он все еще прижимал ее к себе - достаточно близко, чтобы она чувствовала твердость его тела, внушительный бугорок, прижатый к ее мягкому животу. И внезапно она поняла, что он имел в виду под "бОльшим".

Она неуверенно подняла взгляд.

– Я не думаю, что целоваться было очень хорошей идеей.

– Скорее всего, нет, - сказал он на напряженном выдохе.

Она кивнула, веря, что это к лучшему, что они отказались от любых мыслей о том, чтобы избавиться от непреодолимого желания большего.

– Только до тех пор, пока мы оба осознаем, что между нами.

– Это совершенно неоспоримо, - сказал он, на мгновение накрывая ее рот своим для еще одного обжигающего поцелуя, прежде чем отстранить ее.

К тому времени, когда она вернулась домой тем вечером, у нее все еще кружилась голова. И только намного позже, когда она осталась одна в своей постели, она внезапно осознала настоящую причину, по которой она не хотела ехать в Уилтшир с Халлуортом. Потому что это означало, что она будет рядом с мужчиной, за которого планировала выйти замуж, и мужчиной, которого, казалось, не могла перестать целовать.

“Будьте осторожны - джентльмен, настроенный на женитьбу, может постучаться в вашу дверь, когда вы этого меньше всего ожидаете”.