Однако, с навязчивостями, друзья мои, один только метод экспозиционной терапии не работает, хотя его можно встретить в различной литературе как почти единственный способ выхода из навязчивого состояния. Тот, кто предлагает один только этот метод, зрит не туда и плохо понимает природу возникновения навязчивой мысли (“не рыбак”). Попыткой применить один только метод экспозиционной терапии для избавления от навязчивого страха можно запросто довести человека до психоза!

В страхе от навязчивой мысли, в отличии от фобии, всегда есть конкретный смысл и обоснование, которое на поверку оказывается ложным. Любая навязчивая мысль, в отличии от фобии, обязательно о чем-то сообщает, предупреждает, пугает или вызывает чувство вины. Поэтому, навязчивому человеку, перед тем как применять экспозиционную терапию, необходимо прежде всего нащупать ложность страха или чувства вины, и только тогда уже обратиться к методу постепенного приближения (если он требуется). Это называется когнитивно-поведенческой терапией.

Но вернемся пока к личностным качествам. По моим субъективным наблюдениям, у всех навязчивых личностей очень хорошо развит следующий их набор:

МНИТЕЛЬНОСТЬ, ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНОСТЬ, ОТВЕТСТВЕННОСТЬ И ПОРЯДОЧНОСТЬ.

Разберем эти качества.

Мнительность вызывает постоянную тревогу за жизнь и здоровье своё и близких, сея постоянные сомнения в необходимости каких-либо действий, их правильности и достаточности. Именно она и представляет собой главный источник наших с вами проблем. Именно она и ответственна на возникновение навязчивых мыслей и состояний.

Справочная литература дает примерно следующее определение мнительности: “Мнительность – повышенная склонность к тревожным опасениям по различному поводу”.

Не вполне удовлетворившись этим определением, я сделал своё, более емкое и более простое:

МНИТЕЛЬНОСТЬ – ЭТО ИСКАНИЕ ПЛОХОГО И СТРАШНОГО ВО ВСЁМ.

Впечатлительность – качество, безусловно, положительное. Все гениальные люди в полном достатке имеют в своем арсенале это качество и, во многом благодаря ему, стремятся к звездам (в прямом и переносном смысле), делают научные открытия, создают шедевральные произведения искусства, пишут захватывающие книги и снимают потрясающие фильмы. Сильно впечатляться по хорошему поводу – это очень круто!

Однако, в связке с сильно развитой деструктивной мнительностью она представляет собой “неприятный” набор, многократно усиливая мысленные картины возможного плохого и страшного.

То есть:

ЧЕМ СИЛЬНЕЕ РАЗВИТЫ В ИНДИВИДУУМЕ МНИТЕЛЬНОСТЬ И ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНОСТЬ, ТЕМ ИЗОЩРЕННЕЕ, СТРАШНЕЕ И БОЛЬНЕЕ НАВЯЗЧИВЫЕ МЫСЛИ НАВЯЗЧИВОГО СТРАДАЛЬЦА!

Ответственность и порядочность. Качества, не нуждающиеся в какой-либо расшифровке.

Внимание… именно эти два положительных качества и вызывают в нас страдания, так как идут в разрез (в противоречие) с деструктивной мнительностью, усиленной страшными картинами впечатлительности.

Вот эти черты характера, друзья мои, по моему субъективному мнению (да и по логике) объединяют всех навязчивых страдальцев.

4. Личный опыт обращения к психологам

Когда мне исполнилось двадцать лет я вполне созрел для общения с врачевателями психики по поводу мучавших меня тогда навязчивых мыслей и состояний. Спинным мозгом ощущая одинаковую природу всех своих “бед”, я решил ограничиться разговорами только лишь о двух своих навязчивостях, полагая, что при удачном избавлении от них все остальные либо уйдут сами собой, либо я получу в руки “механизм” для их избавления. Мне наивно казалось тогда, что с помощью, например, гипноза (который предлагался тогда повсеместно) можно залезть мне в голову, нащупать червоточину и выдрать заразу с корнем.

Навязчивость первая. Примерно в семилетнем возрасте, находясь в деревне у своей любимой бабушки, в компании сверстников, я услышал историю. Рассказчик сообщал о том, что тайно подложил другому мальчику под одеяло неприметный кусочек стекловаты (“колючий” утеплительный строительный материал). Тот, кому ее подложили, никак не мог понять от чего у него появился зуд во всем теле, и сильно расчесывал себя. Всем было смешно. Кроме меня. Для меня это было ужасно. И самое главное, что я совершенно не понимал как тому мальчику, которого я не знал (если бы знал – сказал бы ему), понять и избавиться от причины этого зуда. И на столько тогда я впечатлился тем, что неприметная стекловата может вызвать столько проблем, что стал избегать встреч с этой самой стекловатой. Это переросло в стойку навязчивую мысль. Любыми способами я избегал проходить рядом с ней, одним своим видом вызывающей у меня страх и физический зуд. Мне казалось, что я дотронусь до неё и буду, как тот мальчик, чесаться, чесаться и чесаться… всю свою жизнь. А когда приходилось невольно проходить очень близко к ней, то я не был уверен, что каким-то образом случайно не коснулся её. Отчетливо понимая гипертрофированность своего страха, я, тем не менее, очень долго ничегошеньки с ним не мог поделать.

Навязчивость вторая. В глаза попало обыкновенное мыло. Пощипало и прошло. Но глаза на какое-то время потеряли остроту зрения. А зрение у меня тогда не было идеальным. Испортил я его, читая лежа на животе, чего, друзья мои, категорически нельзя делать.

Маленькое отступление. Поделюсь проверенным рецептом восстановления зрения в молодом возрасте при небольшой близорукости, который дала мне одна врач офтальмолог, за что ей нижайший поклон. Возьмите книгу с мелким типографским шрифтом и, лежа на спине с до предела вытянутыми перед собой руками, читайте попеременно то правым, то левым глазом, прикрывая их руками (но лучше изготовить специальную “пиратскую” повязку для этого). И зрение возможно восстановится. Никогда не читайте и не просматривайте свои гаджеты лежа на животе! Читайте только на спине! И всегда располагайте всё как можно выше и дальше от глаз. Это также относится и к телевизору, и к монитору компьютера.

Но вернемся к этой навязчивости. Попало мыло и защипало в глазах. “А что, если в следующий раз острота зрения после мыла не вернется ко мне?” – возник у меня страх. И я стал избегать мыла. Я долго смывал его с рук, чтобы ни в коем случае не коснуться мыльными руками до глаз. Я смывал его тщательнейшим образом, очень долго, нервничая и понимая, что поступаю неправильно. Но страх перед потерей зрения был сильнее моей логики. Однажды я вымыл гору посуды совершенно без мыла, так как не смог заставить себя использовать “ядовитое” мыльное средство, которое под струей воды может случайно брызнуть мне в глаза.