Икара вернулась к прерванному занятию. Странно, что мужчина не ругается. У него есть все основания злиться на Жрицу, что чуть не стала причиной его гибели. Ходить в Рейды, чтобы один глупый не подготовленный ребенок почти убил его в Разломе?

Сохли на берегу. Морзан собрал хворост, Икара подожгла символом Жрицы. Рядом с пламенем быстро согрелась. С одежды, развешанной на ближних ветках, стекала и капала вода.

– Прости.

Уши на голове дикаря дернулись от звука голоса мгновенно. Моразн посмотрел на притихшего ребенка. Без доспехов Жрицы, да и без одежды толком, выглядит совсем хрупкой. Худая, нескладная. Еще эти большие серые глаза и кисточки на ушах. И впрямь похожа на зверька.

– Кто такой мастер Рух?
– подозрительный и виноватый взгляд в свою сторону не удивил: виновата, да. Но не сильно, - По губам прочел. Ты назвала меня этим именем в Разломе.

Икара стиснула зубы.

– Что он сделал тебе?

Поежилась от количества вопросов.

– Икара?

Подняла взгляд на штаны перед собой. Взглянула в лицо присевшему на корточки мужчине. Чуть грубые черты лица, необычные глаза с вертикальным зрачком. В перьях волос дергаются непроизвольно меховые уши. Внешность дикаря не пугает.

От движения чужой руки зажмурилась. Ожидала, что ударит. По крайней мере пару тумаков заслужила точно. Жрица, не способная отличить дурман от тумана.

Стыдно. Или нет?

Сильная рука упала на голову и потрепала влажные волосы, чуть придавив голову к земле.

– Рассказывай, как есть. Почему с тобой в Разломе у меня появились навыки контроля монстров?

Поднять голову резко Икара не смогла. Поэтому с удивлением и непониманием смотрела на мужчину исподлобья. До тех пор пока Морзан не убрал руку. Встрепенулась и с подозрением покосилась в его сторону.

– Выглядишь удивленной, - заметил Морзан.

– Не даем мы никаких навыков, - недоверчиво отозвалась Икара, - Можем символами усиливать. И только.

– Хм. По всему выходит, что не только.

Та силовая волна? И то, что заставило всех монстров Разлома пойти в сторону Морзана за мгновение до гибели ключевого монстра?

– Ошибаешься.

Мужчина легко опустился на землю в двух шага возле костра. Подбросил несколько веток в языки пламени.

– Есть вещи, в которых я не могу ошибаться, - Икара поймала взгляд спокойных глаз дикаря, открывать рот для возражений не стала, - Видела мистиков в группах?

– Издалека, - вспомнила Икара изящных эльфиек в обтягивающей черной кожаной одежде и с повязками на глазах, - Одна такая грамоте Высших учила.

– Ясно. Тогда с этим повременим.

– Слышала, они могут, - Икара задумалась над правильными словами, - Вселяться в кого-то? Управлять как-то другими.

– Неплохо, - похвалил Морзан, - Если не контролировать мистика в голове, действительно будет управлять твоим телом. Но при этом сможет пользоваться новыми навыками, усиливая или меняя твои собственные. Что-то вроде скрытого резерва. Или симбиоза. Кому как больше нравится.

– В тебя вселялась?

– Да.

– Противно?

– Представь, что тебе на ухо кто-то без конца что-то говорит. Спорит, доказывает, - усмехнулся Морзан, оскалил белоснежные зубы в ухмылке, - При этом норовит двигать телом сам.

Память не вовремя подсунула собственное присутствие в чужой голове демона. Икара с этой точки зрения никогда не смотрела. Наверное, и правда раздражает. В особенности, если присутствующий в голове — убийца по твою душу. Тело.

– Противно, - вздохнула Икара.

– Терпимо. Ощущение от навыков с мистиком почти такие же, как с тобой, - большие серые глаза скользнули к собеседнику, - С той разницей, что присутствия в голове нет. Мне даже не надо тебя видеть. Однако, чем ты ближе, тем легче ими пользоваться.

– Ясно.

Не то, чтобы Икара все поняла. Сказанное Морзаном объясняло все частично и не до конца. Хотя бы потому, что Икара была абсолютно уверена: ни у кого из мастеров ее мира не существовало никаких навыков.

– Кто такой Мастер Рух?

Должен был спросить. Икара понимала и это. Да, Морзан ходил по краю и имел право знать, что так сильно напугало ребенка, что тот отказывался закрывать Разлом. Кто напугал? Одно дело дрожать в страхе за собственную жизнь, и совсем другое желать смерти. В Разломе.

Все время рассказа Морзан сидел тихо. Не перебивал, даже если очень хотелось. Он понимал, что стоит начать вдаваться в детали и подробности, как тонкий барьер искренности вновь станет каменной стеной. Ребенок замкнется и вновь на эту тему не заговорит. Вероятно, уже никогда не сможет.