– Я начал тебе звонить шесть часов назад. Ладно, проехали. Вы сейчас где?

Растерянно называю город.

– Отец как?

– С-стабильно тяжело, – теперь уж и мои глаза округляются до размера кофейных блюдец. – А ты откуда знаешь? – спрашиваю подозрительно.

– От верблюда. Думаешь, я тут шесть часов чем занимался?

– Не знаю. А чем?

– Включи мозги, малышка, – сипит Мир, щелкая зажигалкой. – Я, конечно, слышал, что беременность влияет на интеллект, но что-то ты слишком рано сдалась.

Прикрыв глаза, отворачиваюсь к окну. Мы впервые с Миром говорим о моей беременности, как о свершившемся факте. И как бы я ни любила Егорову, это только наше с ним. Господи, дай мне сил просто не захлебнуться, не утонуть в этой нежности.

– Ты маньяк, Мир, – шепчу. – А я и забыла.

– Тебе нельзя волноваться.

– Да… Я стараюсь.

– Почему не позвонила мне?

– Не хотела беспокоить. Это не твоя зона ответственности.

На самом деле я хотела, чтобы он позвонил первый. И он позвонил, когда я уже и не надеялась.

– Пока в тебе мои дети – моя.

Все дело в этом? А я уже опять что-то придумала…

– Ясно. Буду иметь в виду. Можем завтра обсудить, как ты видишь свое участие в моей жизни. А пока я слишком устала.

– Да, кстати. Поезжай, выспись как следует. Я забронировал гостиницу. Сейчас скину бронь.

– Спасибо. Это очень мило с твоей стороны. – Сипну и часто-часто моргаю, чтобы не разрыдаться.

– Завтра пришлю к тебе Мишу.

– Зачем? Я на машине.

– Пусть кто-то будет рядом. Подружка-то твоя, небось, уедет?

– Наташа? А… Да. Нужно, чтобы кто-то из нас был в офисе.

– Я так и думал. Извинись там, если я напылил.

– Если? – фыркаю.

– Вик!

– Ладно-ладно. Наташ, Мирослав Игоревич просит простить его за эмоциональность.

Тарута хмыкает и отрубает связь.

– Эмоциональность? – вздергивает бровь Егорова. – Да у меня чуть кровь в венах не заледенела от его голоса. Жесть. Не хотела бы я с ним ссориться. Если честно, я совсем не так представляла твоего мужика.

– Он не мой.

– Ага. Что там он говорил про гостиницу?

– Точно. Бронь! Сейчас…

Лезу в почту. Открываю пересланное сообщение.

– Мог бы что-нибудь и подешевле снять, – бормочу я, в шоке уставившись на название сети.

– Ой, да ладно тебе. Это тот самый случай, когда надо брать, что дают.

Наташка права. Таким, собственно, и был мой план. Брать, что дают. Ни на чем не настаивать. И никак его не напрягать, а там мало ли.

По пустому городу до гостиницы доезжаем быстро. Оформление тоже не отнимает много времени. Мир предусмотрительно скинул данные моего паспорта. Где только он их взял?

Лежа возле Егоровой в огромной кровати, искупанная и неприлично бодрая для такого часа, верчу в руках телефон.

– Да напиши ты ему уже! – бормочет сонно Егорова.

– Ты что? – зачем-то отпираюсь я. – Уже поздно. Да и что писать?

– Спасибо, мол, заселились. Все прекрасно.

– Вдруг он спит?

– Прочитает утром, Вик, не тупи.

– А если Мир не один?

– Тебе не все равно? Учитывая, что он полгорода поставил на ноги, когда тебя потерял, его баба явно в курсе происходящего.

– Хочешь ее добить? – невесело усмехаюсь я.

– Самое время. Какой бы мудрой она не была, ее терпение не безгранично. Давай уж, пиши, все равно ведь не уснешь.

– Я скорее не усну, если напишу, а он не ответит.

– Давай, – Наташка подталкивает мне телефон, зарываясь лицом в подушку. – Чего гадать?

«Мы заселились. Уже в кровати. Спасибо».

«Мы – это ты и дети?»

От умиления у меня начинают дрожать губы. Блин, вот я тряпка! Давай, Вик, соберись.

«Нет. Мы это я и Наташа».

«Но и дети тоже. Или ребенок. Я пока не делала УЗИ и не знаю, оба ли эмбриона прижились», – пишу вдогонку, все же не выдержав.

«Как ты планируешь поддерживать связь с врачом?»

«По телефону. Я надеюсь, что мой отъезд не продлится долго».

«А если продлится? Будешь искать врачей там? Я против».

Ну, еще бы он был за. Улыбаясь, как дурочка, набираю ответ, но затаиваюсь, когда вижу бегающий туда-сюда карандашик, означающий, что Мир тоже мне что-то пишет.

«Проще перевезти его сюда. Я договорюсь».