Комната взорвалась громкими аплодисментами, а люди начали стучать своими ведрами с отходами о столы. Мойра и я радостно закричали, размахивая кулаками в воздухе. Райстен смотрел на нас, как на сумасшедших.

— Так ради этого ты притащила меня сюда? — прошептал он с недоверием.

Я шикнула на него, отмахнувшись, пока парень — теперь официально прозванный маршалом, раз уж Вечер Плохой Поэзии начался — вызывал первого добровольца.

— Назови свое имя и яд, если хочешь стать Королем Дураков! — Крикнул маршал, слезая со стула. В его волосах кофейного цвета отражался мягкий свет, идущий с потолка, а шоколадные глаза искрились озорством, отчего он выглядел моложе, чем раньше.

— Я Стэндинг Уиллоу, — сказал мужчина, вышедший вперед. Его радужная шапочка съехала набок, прикрывая только половину длинных сальных волос. На нем была мешковатая футболка с надписью «Мир», которая никак не подчеркивала его худощавую фигуру, а его цыганские штаны были затянуты на талии, обтягивая ноги и стягивая лодыжки. Я также была почти уверена, что у меня есть те же самые чако, что были на нем, за исключением того, что я надевала их только, когда было очень холодно.

— Добро пожаловать, Стэндинг Уиллоу, — сказал маршал. Его губы дрогнули, как будто ему было трудно произнести это со всей серьезностью. Человек в шапочке занял свое место на стуле, нервно прочистив горло, прежде чем начать.

— Мне сравнить тебя с летним днем? — Вздрогнул он.

— Буууу! — Мойра завопила. Пораженный Райстен обернулся, что для пьяного демона было довольно забавно.

— Ш-ш-ш! — отругал он ее. — Ты можешь говорить потише? Это довольно грубо.

Не успел он это сказать, как по комнате пронесся хор одобрительных возгласов. Я не была уверена, должна ли я радоваться или сочувствовать парню. С одной стороны, идея состояла в том, чтобы выставить на всеобщее обозрение самую плохую поэзию, так что, возможно, он подшучивал над старым добрым Шекспиром. С другой стороны, он выглядел как человек, способный принять это близко к сердцу.

— Ты еще прекраснее!

Мойра изогнулась вокруг меня, чтобы бросить в него половинкой помидора. Она пролетела все десять футов прямо ему в рот. Его глаза расширились, и он опустил взгляд, пораженный тем, что у него во рту.

Маршал подошел и обошел человека в шапочке. — Первая дырочка для пирога за этот вечер. Что он собирается делать?

Парень согнулся пополам, и его вырвало, выплюнув не только помидор, но и добрую часть своего ужина. Он свалился набок со стула, где его ждали друзья, которые подтолкнули его к этому. Они поймали его, улыбающегося сквозь заплаканные глаза, явно смеявшегося так сильно, что они плакали. Он выпрямился и огляделся, его щеки порозовели. Стэндинг Уиллоу, казалось, не представлял, каким будет вечер.

Когда прибыла бригада уборщиков, чтобы убрать беспорядок, маршал повернулся к толпе и крикнул: — Дисквалифицирован!

Мы с Мойрой хлопнули ладонями по столу, отбивая ритм вместе с остальными посетителями, в то время как еще один дурак вышел вперед.

— Итак, позвольте мне прояснить ситуацию, — сказал Райстен, перекрикивая шум. — Вы пришли сюда слушать, как люди декламируют плохие стихи, и кидаться в них едой? Разве это не немного… унизительно?

Мое сердце затрепетало, когда в груди начались небольшие спазмы. Он не совсем понял цель, но его чувства были на высоте. Лучше, чем можно было ожидать от Всадника Мора. Но у меня не было возможности объяснить ему.

— Я говорила тебе, что нам следовало взять с собой Ларана, — пробормотала Мойра достаточно громко, чтобы он услышал. Райстен замер примерно на полсекунды, прищурившись. Она выгнула бровь и указала на ведро, стоящее перед ним. Второй дурак только что закончил свое выступление, и толпа сходила с ума. Тем временем Мойра проводила для Райстена тест.

Как оказалось, он не собирался сдаваться.

Он схватил болгарский перец с верхушки, когда я наклонилась и прошептала Мойре: — Ты сучка. Ты знаешь это?

Она хихикнула, когда Райстен швырнул в голову девушки перец, и она покачнулась на стуле. Ее рука потянулась, чтобы ухватиться за деревянную спинку, когда она выпрямилась и взмахнула кулаком в воздухе. Толпа обезумела, бросая всевозможные испорченные продукты, но она держалась стойко и прошла в следующий раунд.

— Подожди, то есть они хотят, чтобы мы бросались в них едой? — с сомнением спросил Райстен.

— Да, — сказала я, качая головой, в то время как Мойра смеялась как дурочка. Мрачный блеск появился в его глазах, но это было все, что он сказал по этому поводу, пока выступали следующие несколько участникам. По очереди набиралось все больше стульев, и плохие поэты проходили пробы. Некоторые привносили язвительность, другие использовали юмор, и лишь немногие осмеливались использовать что-то настолько преувеличенное, как Шекспир. На самом деле это было неподходящее место или публика для этого. Те, кого просто освистали и в кого ничего не бросали, были исключены. Из остальных устояли только те, кто смог удержаться на стуле. Не то чтобы мы сделали это легкой задачей. У Мойры был настоящий талант к метанию дерьма. Я бы, наверное, тоже так поступила, если бы моя первая приемная семья была такой, как у нее.

Маршал подошел и самым нелепым образом взмахнул рукой. На самом деле, я думаю, что они выбрали парня для этой работы, потому что он хорошо играл свою роль, и толпе это понравилось.

— Итак, кто будет последним претендентом на звание Короля Дураков в этом месяце? — выкрикнул вызов молодой человек. Люди по всему залу смотрели направо и налево, не хочет ли кто-нибудь пополнить ряды трех дураков, прошедших в следующий раунд.

— Я.

Я резко обернулась, у меня отвисла челюсть. Райстен поднялся из кабинки и с безошибочным чванством направился к маршалу. Его высокий рост возвышался над маршалом, который с тревогой посмотрел на него снизу вверх. Как будто каким-то образом он знал, что в этом человеке есть что-то такое, чего ему следует очень, очень бояться.