Шрифт:
Были и скамейки для зрителей. Но чаще всего они пустовали. Фольхи никогда не стремились превращать заседания фольхстага в публичные представления.
К тому времени, когда часы на башне Трех императоров начали отбивать двенадцать ударов, все места в зале оказались заполнены. Давно в столице не собиралась вся верхушка империи. Чаще всего на заседаниях фольхстага присутствовали специально оставленные для этого представители того или иного рода. Но сегодня особый случай — призыв императора.
О поводе подобного решения Александр Ранк догадывался. Не нужно быть гением, чтобы сложить два и два. Но причина, по которой император решил воспользоваться своим древним правом, была ему непонятна.
Руины древних? Тайные игрища первого принца? Это все как-то слишком мелко, чтобы выдергивать глав родов в столицу. Не любят они, когда император вспоминает про какие-то там свои права, древние клятвы и традиции. Обижаются, словно дети. Обиду придется гасить, кинув им сладкую подачку.
Суман Второй это отлично знает. А значит, причина в чем-то другом и сладкая подачка готова.
«Что же ты задумал, лысый развратник?» — подумал маркграф, буравя взглядом пустой трон.
На последнем двенадцатом ударе двери зала заседаний закрылись. Но открылась небольшая, неприметная дверка с противоположной стороны зала.
Раздувшийся от важности собственной миссии церемониймейстер, единственный человек незнатного происхождения допущенный в этот зал, торжественно прошествовал на возвышение в центре. Приподняв длинный похожий на копье посох, он трижды ударил им в пол и объявил:
— Его Императорское Величество Суман Второй, император Эдана, Великий лорд дома Олн, покровитель Вольной марки, наместник Спорных земель, герцог…
С трудом подавив зевок, Александр Ранк закатил глаза. Перечисление полных регалий императора всегда нагоняло на него сонливость.
— Его Высочество Сандор Олн, первый принц империи Эдан. Его Высочество Ронг Олн, третий принц империи Эдан, — закончил церемониймейстер, ограничившись в отношении наследников престола только малыми титулами.
Проявление императора и принцев фольхстаг встретил молчанием. Пользуясь одним из древних прав, вставать никто из фольхов не стал.
Суман Второй медленно добрел до трона, первый и третий принц пристроились на скамейках, словно зрители.
«Зачем они здесь?» — подумал Александр Ранк, наблюдая за императором, которого когда-то считал своим лучшим другом.
Сколько они не виделись, а только обменивались письмами? Лет восемь? Как быстро летит время. И не щадит никого.
Маркграф Александр еще раз внимательно огляделся. А ведь в этом зале не осталось никого из «старой гвардии». Старые враги ушли, передав свои места и свою ненависть потомкам. Да и старые союзники давно в могилах. В креслах сидят их дети, а то и внуки.
И только он и император — два реликта уходящей эпохи, все еще цепляются за жизнь и власть. Словно только это удерживает их от ухода на ту сторону. Стоит ли оно того?
— Тишина в зале! — торжественно возвестил церемониймейстер, хотя в зале и так было тихо. — Император говорит!
Гордо вскинув подбородок, Суман Второй медленно поводил головой из стороны в сторону, вглядываясь в лица собравшихся людей. На короткий миг напомнив Александру того молодого императора, с которым они когда-то давно были не разлей вода, как и положено близким по возрасту братьям, пусть и единокровным.
— Мои верные фольхи, — слово верные прозвучало настолько торжественно, что походило на скрытую насмешку. — Я воспользовался своим древним правом Призыва, чтобы лично донести до вас важную новость. В Вольной марке обнаружены богатые, не разграбленные руины древних…
Глава 5
Природа власти
— Руины древних! Мой дорогой братец демоны знает сколько лет раскапывает руины древних, а я узнаю это самым последним в империи? На фольхстаге?
Третий принц и сам не понимал, раздражен он данным фактом или обрадован.
С одной стороны, немного обидно, что старшему брату удалось так долго водить всех за нос. Но с другой, братец не только имел несчастье попасться, но и не сумел сохранить свое участие в тайне.
Нет, внешне приличия сохранены. Никто не станет тыкать в принца Сандора пальцем, в чем-то обвинять. Требовать призвать к ответу.
Но слухи распространялись словно пожар. И Ронг подозревал, что за этим стоят не какие-то недруги, а их добрейший отец, решивший проучить старшего сына.